Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

с листиком

Голос по-латыни

Однажды заместитель главного редактора журнала «РБК» Алексей Яблоков разглядывал толстых розовых рыб, плавающих в его аквариуме. Рыбы ритмично шевелили губами, как бы рассказывая Яблокову какую-то бесконечную историю. От приятных дум заместителя отвлек телефонный звонок пресс-секретаря Президента России Дмитрия Сергеевича Пескова.

- Леха! Дело срочное, - торопливо проговорил Дмитрий Сергеевич. - Ты знаешь, что такое «Вокс»?
- В смысле?
- Да блядь, в прямом смысле!
- Не ори, - огрызнулся Яблоков. – Я не у тебя в аппарате, слава богу. Черт его знает, что такое «вокс». «Голос» по-латыни.
- Не годится, - вздохнул Дмитрий Сергеевич. – Это я и сам знаю. А еще?
- Ну… комбик такой есть. Усилитель, в смысле, для электрогитары. На нем «Битлз» играли.
- «Битлз»? – с подозрением переспросил Песков. – Ладно, проверим. А еще что может быть?

- Ну, сука, я не знаю! – утомился Яблоков. – Что ты мне дурацкие вопросы вечно задаешь? У тебя своих референтов нет? А, стой! Вспомнил. Было, короче, такое Всесоюзное общество культурной связи с заграницей. Сокращенно – ВОКС. Организация такая общественная. Через них к нам приезжали разные деятели культуры. Ромен Роллан там, Рабиндранат Тагор…

- Вооот! – умилился Дмитрий Сергеевич. – Сразу видно умного человека. «С заграницей», говоришь? Так это же вообще! Их же проверить надо срочно, не дай бог, какое-нибудь финансирование там… Ну спасибо, Леха, выручил! Побегу доложу, куда надо.
- Рад стараться, - скромно сказал Яблоков. – Тогда пока?
- Погоди, - вспомнил Дмитрий Сергеевич, - последний вопрос. А в Ленинграде они работают?
- Да они везде работали! Это же Всесоюзное общество.

Песков задумался.
- Нет, что-то тут не сходится. Мне, понимаешь, все СМИ обзвонились уже. С самого утра спать не дают, и все только одно спрашивают: «Вы знаете, что ВОКС больше не работает в Ленинграде?» Мы всех питерских проверили – нет такого человека…
- Так это не тот ВОКС, наверное? – осторожно уточнил Яблоков. – Тот еще в 1958 году был преобразован. Да и Ленинград уже Санкт-Петербург давно…

- Так что ж ты мне голову морочишь! – заорал Дмитрий Сергеевич. – Ромен Роллан ты хуев! Ван Гог сраный! И я хорош – нашел кого спрашивать! Да иди ты…
В трубке раздались гудки. Яблоков укоризненно покачал головой и снова пошел к рыбам.


 
с листиком

Вальс цветов

Однажды шеф-редактор проекта «История глазами Крокодила» Алексей Яблоков забрел в театр «Новая Опера», где медиаменеджер Демьян Борисович Кудрявцев давал пресс-конференцию по поводу постановки своей оперы «Щелкунчик». Яблоков устроился в первом ряду. Он слегка выпил, поэтому ему нравилось все – и интерьеры театра, и сверкающие эспрессо-машины в буфете, где проходила встреча Кудрявцева с прессой.

- Не пугает ли вас, что вы положили свои стихи на музыку великого Чайковского? – спросила медиаменеджера какая-то прыщавая девушка в очках.
Демьян Борисович усмехнулся.
- Представьте, нет. Сам Чайковский писал, что на эту музыку так и просятся слова. Но, видимо, его собственные слова… не попросились.
По залу пронесся сдержанный смех. С места поднялся юноша человек в промокшей от снега бейсболке:
- «Газета.ру». А расскажите, как это вообще все получилось. Ну как бы история вся, как возникла?

- Да просто, - начал Кудрявцев, - сидели мы с Капковым Серегеем Алексанычем еще прошлым летом. Я его спросил, мол, планируется ли увеличение количества театральных активностей? В смысле, больше балетов, опер там… А Капков отвечает – прошу, коллеги, не вырезать эту цитату: «Какие, на хуй активности? Я вам че, собес? Все, блядь, на моем горбу в рай хотите въехать?» В смысле, инициатива от горожан должна исходить. Я, как от него вышел, сразу на ступеньки сел и написал либретто. Целиком. Ведь он прав.

- Какие у вас дальнейшие планы? – спросила девушка с телеканала «Дождь».
- Обширные, – улыбнулся Демьян Борисович. – Во-первых, собираюсь продолжить серию опер совместно с великими композиторами. Сейчас пишу либретто к «Лебединому озеру». Трудно идет, но уже вырисовывается. Обсуждаем с Капковым оперы «Картинки с выставки» и «Хорошо темперированный клавир». А дальше будет вообще интересно: собираемся делать балеты по великим операм. То есть берем, например, «Волшебную флейту» Моцарта и убираем оттуда слова. Оставляем только танец. Это красиво. И экономически выгоднее.

- Дема! – крикнул Яблоков. – Газета «КоммерсантЪ» интересуется: а можешь спеть из «Щелкунчика»? Хоть куплетик!
- Правда, Демьян Борисович, - подхватили женщины с телеканала «Культура», - спойте, а мы подснимем. А? Спойте!
- Спой-те! Спой-те! – начал скандировать зал. Медиаменеджер недовольно поморщился, но поднялся с места и сделал повелительный знак рукой. Все стихли. Демьян Борисович откашлялся, открыл рот и запел тенором на мотив знаменитого «Вальса цветов»:

Ах, этот ваааальс цветооов!
Ах, этот ваааальс цветооов!
Каждый танцевать готов,
Каждый танцевать готов
Этот сладостный, радостный ваальс цветов!

Зал взорвался аплодисментами.
с листиком

Пусть говорит

Однажды в кабинет гендиректора Первого канала Константина Львовича Эрнста ворвался шеф-редактор проекта «История глазами Крокодила» Алексей Яблоков. Он был взлохмачен и багров. Он страшно спешил. В руках у шеф-редактора была черная папка с тесемками и тисненой надписью «Musique».
- Что? – рассеянно спросил Константин Львович, отводя глаза от фотографий Ким Кардашьян.

- Чрезвычайное открытие… - прохрипел Яблоков. – Что там у тебя щас в эфире? Отменяй на хер!
- В эфире «Первый», - с достоинством ответил Константин Львович. – Почему я должен прерывать трансляцию?
- Вот почему! – Яблоков победоносно бухнул папкой об стол Эрнста. – Ты за новостями следишь вообще? Я – первый в мире! Расшифровал!
- Что расшифровал?
- Голос кометы Чурюмова-Герасименко, что! Ты не знаешь, что она летит над нами? Летит и поет! У меня дети слушают, не отрываясь!

Эрнст юмористически прищурился:
- И о чем же она, Леша, поет?
Яблоков достал из кармана телефон, ткнул в пару кнопок и кабинет генерального директора Первого канала заполнил низкий, вибрирующий звук – как будто за стеной завели небольшой автомобиль «ЗАЗ».

- Хватит, - сказал Эрнст, махнув рукой. – Ты передачу «Голос» хоть раз смотрел? Какое это пение? Это кошачий пердеж какой-то.
- Кошачий пердеж! – взвизгнул Яблоков. – Пердеж, значит! Щас! Посмотрим!
Он метнулся в приемную секретарши, послышались слабые женские протесты, что-то упало и покатилось, раздался гневный вопль Яблокова «Дурака из меня делать?» - и шеф-редактор вновь предстал перед Эрнстом, таща за собой громоздкий металлический ящик с двумя яркими кнопками. Эрнст вытаращил глаза:
- Что это?

- Дешифратор Яблокова-Песталоцци! – отрезал Яблоков. – Ты думал, я шутки шучу? На, послушай… «Голос» херов!
Он подключил телефон к дешифратору, снова нажал на кнопку и немедленно, сквозь писк и треск помех, грянула задорная музыка из советского фильма «Дети капитана Гранта». Кроме музыки, был еще и приятный мужской голос. Он то пропадал, то исчезал за музыкой и треском помех:

- А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер! Веселый ветер!
- Не Пыталовский район они получат, а от (помехи) уши… (помехи) сопли жевать! (помехи) приглашаю вас в Москву (помехи) ничего не выросло…
- Спой нам, ветер, про синие горы, про глубокие тайны морей…
- (помехи) у бабушки были бы определенные (помехи) слава России!
- …смелых и больших людей!

Эрнст побледнел и рванулся к телефону.
с листиком

Кое в чем сильны

Однажды в апартаментах Алексея Яблокова раздался резкий звонок. Открыв дверь, Яблоков, к своему удивлению, обнаружил на пороге лидера вокально-инструментального ансамбля «Машина Времени» Андрея Вадимовича Макаревича.

- По делу, - коротко сказал Андрей Вадимович. – Я посоветоваться. Письмо написал президенту.
- Так ты ошибся, - заметил Яблоков. – Он на другом этаже живет.
- Охуенно смешно. Может, прочтешь? Ты же вроде как в газете работал. Когда-то.
Яблоков исподлобья глянул на Андрея Вадимовича, но промолчал. Взял листок бумаги, который протянул ему музыкант, и принялся зачитывать текст.

- «Дорогой Владимир Владимирович! – читал Яблоков. – Пишет вам музыкант Андрей Макаревич. Безусловно, вы кое в чем сильны. Но и я, между нами, еще мужчина. Так что позвольте заявить прямо – это полная ерунда. Я имею в виду то, что происходит в последние дни. А именно – хер знает что. Меня упрекают во всех грехах. Соседи по коттеджу справа (вы знаете, о ком я) объявили, что я передвинул забор на три метра. При том, что у меня вообще нет забора – там лазерная изгородь. Соседи по коттеджу слева (их вы тоже хорошо знаете) жалуются, что не могут уснуть, потому что из моего дома доносятся женские крики и хлест плетей. Это я даже не берусь комментировать – мне стыдно. В смысле, за мой народ.

На этом кампания против меня не заканчивается. Мой почтовый ящик забит письмами от так называемых «трудящихся». Меня обвиняют в том, что я планомерно травил россиян, сообщая им из телевизора неправильные рецепты котлет и супов. Мне, народному артисту России, вменяют в вину, что я кладу в котлеты слишком много хлеба. А от супов по моим рецептам несколько телезрителей якобы умерло.

Более того! Выясняется, что и передачи о дайвинге, которые я с таким трудом пробивал на вашем телевидении, погубили массу народа. Оказывается, я неправильно закусывал загубник, и эта ошибка стала роковой для десятков людей! Я получаю массу писем от каких-то мифических утопленников и их родных! И я почему-то обязан перед ними оправдываться!
На бензоколонке мне льют вместо девяносто восьмого семьдесят шестой. Даже моя собственная овчарка больше не виляет хвостом, а смотрит куда-то в угол.

Вы вот что, Владимир Владимирович. Вы вспомните-ка те времена, когда мы были дружны! Вспомните, кто именно предложил вам привезти в Москву Пола Маккартни? Кто вас познакомил с ним? Кто переводил вам все его песни – слово в слово – весь концерт подряд, все три с половиной часа? Я бы мог просто сидеть и наслаждаться музыкой, но я сделал это для вас, потому что думал, что вы – друг.

Но теперь, наконец, настало озарение. И вот что я хочу заявить: в пизду вас всех! Ебал я вас в рот! С этим народом невозможно ничего сделать! Ни петь, ни играть, ни плавать, ни готовить еду! Поэтому я запираю квартиру и уезжаю за границу. Гитару отдаю Яблокову. Пусть он поет.

Без уважения к вам, А.М.»

- Эх, Андрюша, - мягко сказал Яблоков. – Так ты ничего не добьешься.
- Да? А как надо? Научи, умник!

Яблоков закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти.

- Садись за стол, - сказал он. – Бери ручку и записывай: «Господин президент!
Третью неделю не иссякает поток грязи и клеветы, льющийся на меня со страниц газет и экрана телевизора…»
с листиком

Изи-ливинг

Однажды спецкор газеты «Ведомости. Пятница» Алексей Яблоков приехал на Даниловские мануфактуры, в гости к старому другу и директору по продуктам «Афиши» Илье Иосифовичу Красильщику. Приятели долго хлопали друг друга по спинам, выбивая из пиджаков клубы пыли, затем директор по продуктам потащил Яблокова на экскурсию.

- Переходи к нам, Леха! - убеждал Красильщик, подводя спецкора к автомату с надписью «Джусез». - Ну чего ты в своих «Ведомостях» не видел? Сплошной олдтайм и булшит. Сок будешь?
- Персиковый есть? - спросил Яблоков.
- Ноу, мэн. Только зеленые соки! Ты что, «Афишу» не читал? Кэббэдж энд лайм сойдет?

Спецкор принял от директора по продуктам прохладный стакан и, выпив залпом, скривился.
- Привыкнешь, - засмеялся Илья Иосифович. - Ты вообще устарел, я смотрю. Апгрейдия грядет, мэн! Москва больше не про слоу-ливинг, она про изи-вочинг, понял? В крайнем случае, чек-энд-гоу-воркинг.

- По-русски можно, бляха-муха? - буркнул Яблоков. Он еще не оправился после сока.
- Так это и есть по-русски, мэн! - улыбнулся Илья Иосифович. - Реально, иди к нам. Ты ведь про музыку, про калчер, со спикерами у тебя тип-топ-токинг.
Конечно, немножко ту мач смарт, но это поправимо. А какие девочки у нас! Лавли-фейсинг, хот-ти-мэйкинг, изи-петтинг, все, как надо...

- А с баблом как? Мне бы хоть штук двести гросс...
- Воу, мэн! - Красильщик поднял вверх руки. - Это уже ту-мач-фастинг. Не охуел ли ты, прости за латынь? Давай сначала произойдет кам-энд-гоу-ту-ауа-офис-райдинг. Потом лук-эт-ю-энд-ер-поссибилитиз-дайвинг. Это даже в КЗОТе написано. А дальше уже будет видно. Если окажется, что это реальный уот-уи-нид-энд-ивен-диднт-дрим-эбаут-соу-кул-энд-ирреплейсэбл-мэн-фаундинг, мы тебя возьмем.

Яблоков сплюнул на кирпичный пол и пошел к выходу. Но на полпути вдруг развернулся и почти побежал обратно к директору по продуктам. Подойдя вплотную к Илье Иосифовичу, спецкор "Пятницы" посмотрел ему прямо в глаза.

- И я по-прежнему буду спецкором? - тихо спросил он.
- Нормкором, мэн, - улыбнулся Илья Иосифович. - Только тренды, только нормкор.
с листиком

Рабочий диапазон

Однажды спецкор газеты «Ведомости. Пятница» Алексей Яблоков, певица Варвара Турова и общественный деятель Ксения Собчак сидели в ресторане «Нобу» и ели омара.

- Ну расскажи, наконец, че было-то? – спросил Яблоков, перестав терзать клешню.
Собчак завела глаза к потолку и вздохнула.
- Ни-че-го! Понял? – отчеканила она.
- Да ладно тебе, - усмехнулся Яблоков. – Ну правда!
- Правда. Ну, вошла. Он сидит один. Оправа новая, «Макс Мара». Глаза веселые.

- Я тебя умоляю, Ксюш! – перебила Турова. – А какие у него должны быть глаза? Человек на волю вышел!..
- Да перестань ты! - цыкнул Яблоков на Турову. – Я ж понять хочу, чего вы все к нему липнете…
- Ну вот, - продолжала Собчак, - села поближе. Понюхала: «Балдессарини» пахнет. И тут он говорит: «Зачем пожаловала?» Я прямо вся затрепетала – голос у него такой… обволакивающий, бархатный…
- Баритон, - уточнила Турова. – Рабочий диапазон: ля большой октавы – соль первой октавы. Ну?

- Гну, - огрызнулась Собчак. – Сразу руку на плечо мне кладет. Подбородок дрожит. Ну, думаю, Ксюша, не подкачай…
- Не стыдно? – в упор спросила Турова. – Он женщины десять лет не видал. А ты небось вся намазанная пришла, в побрякушках!
- Ты слушай, чего дальше было! – засмеялась Собчак. – Только я к нему потянулась, он вдруг как отпрыгнет! - и давай по комнате колесом ходить! Реально! Гибкий такой, оказывается. Я чуть в обморок не упала. А он вскочил, с полки балалайку схватил и давай наяривать – то ли «Светит месяц», то ли Ваенгу, хер его знает…

- Ну и что? – Турова пожала плечами.
- Вприсядку танцевал! – заливалась Собчак. - Потом бросил балалайку, схватил три шарика: красный, белый и синий – и давай жонглировать, правда, тут же рассыпал все… Я уже смеяться устала…

- Ксюша, - Турова встала и поглядела в глаза подруге, - мне кажется бесконечно странным твой смех. Вот честно. Странно подходить к его поведению с бытовых позиций. Он из тюрьмы вышел! Он счастлив! Естественно, он и колесом ходит, и жонглирует, и поет! А ты ржешь, как овца! Это тебе не Цирк дю Солей, блядь! Это человеческие струны! Надо все-таки отличать главное от неглавного!..
Она круто повернулась и вышла из зала.
с листиком

Веселые выходные

Однажды спецкор газеты "Ведомости. Пятница" Алексей Яблоков, певица Варвара Турова и главный редактор журнала "Большой город" Ксения Чудинова катались на грузовом лифте в «Красном октябре». До этого они выпили по стакану армянского коньяку, выкурили на троих сигарету с марихуаной, а после этого приняли по таблетке циклодола. Чудинова сказала: «Так принято у нас в журнале». Потом играли в «чурочки» - кто назовет больше таджикских и узбекских имен.

- Толибджон! - кричала Чудинова, заливаясь смехом. - Малик!
- Фирюза! - возражала Турова. - Азамат!
- Богигуль! - ревел Яблоков.
Всем было страшно весело. Вдруг лифт дернулся и встал. Наверху что-то щелкнуло.

- Приехали, - сказала Чудинова, оседая по стене. - Давайте будем здесь жить.
- Тупая пизда, - механически заметила певица Варвара Турова. - Здесь жить нельзя. Я давно заметила: ты отрицаешь реальность. Да-с! Непонятно, как тебя в твоем журнале за главного считают.
- Началось, - пробормотала Чудинова, закрывая глаза.
- Да, началось! - горячо заговорила Турова, хватаясь за какие-то видимые только ей канаты и веревки. - У тебя вон шесть глаз, а ты ни одним правду не хочешь видеть.

- А у тебя, - Чудинова томно посмотрела на Турову снизу, - у тебя - фиолетовые руки на эмалевой стене. Полусонно чертят звуки. В звонкозвучной вышине.
- А ты на хуй пошла со своими звуками! - пропела Турова и принялась раскачивать кабину лифта. - Эээй, моряк, ты слишком долго плавал! Яааа тебя...

- Але, девочки, - вмешался Яблоков. - Не раскачивайте лодку! Надо на помощь звать, а то не выберемся.
- А я не хочу выбираться, - обидчиво заметила Чудинова. - Мне тут комфортно. А выйдешь наружу — снова начнется: журнал — говно, Ксения...
- Горько правду слушать? - усмехнулась Турова, перебирая пальцами струны невидимой арфы.

Чудинова вдруг вскочила и бросилась на подругу. Та завизжала и попыталась бежать, но в лифте было слишком мало места. Ошалевший спецкор "Ведомости. Пятница" Яблоков попытался разнять дерущихся, но ноги его лишились костей, подогнулись, и он, махнув рукой, скорчился в углу кабины.

Очнулись все трое уже в ОВД «Якиманка».
с листиком

Йиксвозереб

Однажды спецкор газеты «Ведомости. Пятница» Алексей Яблоков приехал на открытие музея Березовского. Бывший музей Маяковского было не узнать: личные вещи и фото поэта заменили вещами опального олигарха, а авангардные металлоконструкции разобрали и собрали вновь, в точности воссоздав обстановку беркширского особняка (ванная комната с трагическим меловым контуром на полу заняла целый этаж). Поговаривали, что деньги на реконструкцию дал сам Вячеслав Володин, которого месяц перед этим шантажировал Навальный.

Открытие музея сопровождалось торжественным вечером, который устроил портал Colta.ru. На сцене стоял журнальный столик, пара бутылок с минеральной водой и белое кресло. Вечер открыл Глеб Морев, который в течение минуты трижды употребил слова «роковая клоунада». В отдельном огороженном углу, где сидели пьяные «коммерсантовцы», помнившие еще кооператив «Факт», послышалось ржание и хлопки. Илья Жегулев из журнала «Форбс» зачитал главу из своей книги «Боль коротких встреч». Потом на сцену вышел Дмитрий Быков. Он произнес экспромт-акростих, по первым буквам которого составлялось слово «Йиксвозереб». Ксения Собчак выступила с презентацией «Айседора и Борис: два шарфа, один путь» (на всех слайдах было написано «Ойседора», что не преминул тут же сообщить в фейсбуке Андрей Лошак).
Затем барды Татьяна и Сергей Никитины спели песню «Шарфа робкое кусание». И, наконец, на сцену вышел Леонид Геннадьевич Парфенов. На его атласном пальто медленно таял снег.

- «Между прочим, все мы дрочим», - медленно и скорбно произнес Леонид Геннадьевич, обводя глазами притихший зал. – Так сказал величайший певец человеческих страданий Иосиф Бродский. Он имел в виду, что человек слаб. Но если бы ему довелось познакомиться с героем нашего вечера, он бы переменил свое мнение. И я уверен, что тогда бы он написал: «Между прочим, не все дрочим»! Кто-то дрочит, а кто-то просто запирается в ванной - открыто, честно, без лукавства. Я считаю, что если уж запираться, то только так. Я – за прозрачное запирательство. А вы?

Зал взорвался аплодисментами.
с листиком

Гив ит эвей

Однажды спецкору газеты «Ведомости. Пятница» Алексею Яблокову позвонил его друг-музыкант из Англии – Гордон Мэтью Томас Самнер, которого Яблоков по-дружески называл просто «Стинг» (Жало).

– Алекс, – испуганно заговорил по-английски Гордон Самнер, – ты не представляешь, что я сейчас получил от ваших организаторов!
– Пулю? – пошутил спецкор.
– Я не люблю этих шуток, – рассердился Гордон. – Я получил письмо. Сейчас прочту. Оно на ужасном английском языке, но это неважно. Вот...

«Уважаемый господин Гордон Стинг! В связи со вступлением в силу нового федерального закона о культурно-массовых мероприятиях, предусматривающего дополнительные меры безопасности на концертах, Вам необходимо представить нам на согласование все ваши костюмы, в которых вы намерены выйти на сцену во время концерта 25 июля на стадионе «Олимпийский» в Москве. Убедительная просьба приложить к списку перевод всех надписей на майках, пиджаках, белье и т. д., буде таковые предполагаются. В рамках того же закона вы обязаны выслать нам по электронной почте или по факсу список исполняемых композиций, чертежи сцены, эскизы декораций и предварительные настройки звукового тракта.

P.S. Убедительная просьба - не сбривать бородку.

С уважением, ООО «Театрально-концертное и выставочное агентство Фортуна».

– Объясни мне, Алекс, что это за hujnja? – почти со слезами заговорил Гордон Самнер, дочитав письмо. –  Главное, я бородку только вчера сбрил...
– Забей, Жало, - сказал Яблоков. – Давай дернем нашу любимую.

Гордон вздохнул на том конце провода, и друзья заорали в малую терцию:

– Гив ит эвей, гив ит эвей, гив ит эвей нау!

с листиком

Либеральные песни

Однажды вечером в квартиру спецкора газеты «Ведомости. Пятница» Алексея Яблокова позвонили двое неизвестных мужчин.

– Яробор Шерстюк, – представился первый.
– Юхан Ябб, – раскланялся второй. – Мы — музыканты. Сочиняем либеральные песни.
– И че? – недовольно спросил Яблоков.
– Вы не могли бы написать про нас в газете?
– Я пишу про детей и животных, – отрезал Яблоков. – С музыкой это не связано.
– Так и у нас песни про детей! – обрадовался Шерстюк.
– И про животных! – добавил Ябб. – Я вам сейчас клип покажу, и вы все поймете.
Яблоков стал смотреть и все понял.