Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

с листиком

Золотая лихорадка

Однажды ИП Алексей Яблоков созвал срочную пресс-конференцию в агентстве «Россия Сегодня». Каким-то чудом за ночь удалось оповестить большинство изданий, и теперь в большом зале взволнованно переговаривалось человек триста.
На возвышении возникли ИП Алексей Яблоков и знаменитый предприниматель-мотоциклист Александр Сергеевич Залдостанов. Последний был в черной майке с кровавой надписью: «The Evil’s Advocate».
Зал зашумел, фотоаппараты застрекотали. Яблоков недовольно махнул рукой.

- Хватит заниматься ерундой, - проговорил он в микрофон, - у нас заявление государственной важности. И сделает его Александр Сергеевич – мой адвокат, он представляет мои интересы…
Залдостанов обвел зал тяжелым взглядом. Все умолкли.

- С самого начала это дело было для меня понятно, - металлическим голосом заговорил Александр Сергеевич. - Речь тут идет только о человеческой алчности. Ну и о попытке нагнуть Россию, как обычно. Больше ни о чем. Два дня назад мой друг Алексей Яблоков, известный журналист, которого, можно сказать, знает вся страна, обнаружил признаки несомненного плагиата в фильмах американского комика Чарли Чаплина. Плагиат заключается в том, что этот, так называемый комик - которого в свое время выгнали даже из Америки! - нагло скопировал черты моего клиента и друга Яблокова!

На экране возникла черно-белая хроника: ИП Яблоков плещется в детской ванночке, ИП Яблоков на трехколесном велосипеде, ИП Яблоков провожает одноклассницу, ИП Яблоков изображает «танец с булочками» в университетской столовой.
- Что мы видим? - продолжал Залдостанов. – Мы видим ту же семенящую походку, взгляд исподлобья, раздувание ноздрей, растерянную улыбку, дискоординацию движений… прическу, само собой. Короче, вчера мы вчинили этому Чаплину иск за плагиат в размере триста двадцать четыре миллиона рублей без НДС. Вот так.

- А усы-то! – шаловливо крикнул из зала Андрей Иванович Колесников. – Усы где?
- В пизде, Андрюша, - ответил Яблоков. - Еще один такой вопрос, и пойдешь по тому же делу.
- Но Чарли Чаплин… он, кажется, умер? – спросила растерянная девушка из журнала «Сноб».
- И что? - рассердился ИП Яблоков. – Во-первых, у него двенадцать детей, на минуточку! Во-вторых, мы уже связались с пранкерами Вованом и Лексусом, они сейчас звонят на кладбище Корсье-Сюр-Веве…
- Это Швейцария, - уточнил Залдостанов.
- Да, где похоронен Чаплин. Они звонят, представившись дочерью Чаплина Джеральдиной, чтобы папу эксгумировали и срочно переправили в Россию, на экспертизу.  Собственно, мы вас созвали, чтобы показать вам прямую трансляцию их звонка. Ну что, смотрим?

На экране появились два молодых человека в наушниках.
- Але, - тонким голосом пропищал один, давясь от смеха. – Это кладбище?
- Же сюи Джеральдина, - добавил второй.
В зале грянули аплодисменты. Все были приятно ошеломлены.

 
с листиком

Рыцарь Черной Звезды

Однажды заместитель главного редактора журнала «РБК» Алексей Яблоков бродил по своему просторному кабинету, меланхолично поливая цветы из фирменной зеленой лейки. Внезапно в дверь постучали.
- Хули надо? – недовольно спросил Яблоков, разглядывая крокус.

Дверь распахнулась, и в кабинет шагнул кинокритик и режиссер Роман Олегович Волобуев.
- По делу, - мрачно проговорил он, без спроса усаживаясь в высокое чипендельское кресло. - Травят меня, Леха. Организованно. Нужна помощь. Понял?
- Травят? – изумился Яблоков. - Да ты сам, кого хочешь, затравишь в две минуты! Люди от твоих заметок слезами плачут. А уж от кино…
- Ты-то хоть не начинай! Слушай, что сейчас было. Звонит мне женщина. Лопочет по-английски: мол, меня зовут Абдулмаджид. Ну я слегка присел, конечно – ИГИЛ там, хуил, сам понимаешь. Оказалось – вдова Дэвида Боуи!

Яблоков захохотал.
- Ржешь, как идиот! Ты слушай дальше. И начинает жестко так со мной. Мол, Роман, какого хера вы себе позволяете? Весь мир скорбит по моему королю единорогов, а вы его проклинаете. Я отвечаю: девушка, да где я проклинаю? Я вообще кино занимаюсь, а не музыкой. А она говорит – вот именно, что кино. Кто, говорит, написал, что фильм «Престиж» с Дэвидом в роли Теслы – посредственность, отлитая в бронзе? Кто писал, что Скарлетт Йохансон похожа на жестяное ведерко? Я ей отвечаю: женщина, давайте не будем скатываться в пошлость.  Я вообще не вашего супруга имел в виду, а режиссера Кристофера Нолана! А она мне знаешь чего говорит – значит, вы сделали больно не только Дэвиду, который теперь на звездах, а еще и многим другим. Вот так.

- Ну а дальше что? – в изнеможении спросил Яблоков, вытирая слезы.
- А дальше говорит: вы, Роман, лучше извинитесь перед всеми сразу. У вас, говорит, в Москве перекрестки есть? Выйдите на какой-нибудь, поклонитесь на четыре стороны и скажите: «Простите, люди, за все то зло, что я причинил своими заметками». А потом, говорит, вообще уходите из профессии. Станьте, говорит, ветеринаром, лечите животных. У меня, говорит, кошку вчера тошнило, а хорошего врача в этой жопе хер найдешь…
- Что ты от меня-то хочешь? – взмолился Яблоков. – Я ж в деловой журналистике теперь.
- Организуй мне у вас прессуху. Нагоним народу, я еще кое к кому сбегаю, артисты придут, режиссеры. А с этой Абдулмаджидкой скайп устроим…
- Да зачем?!

Роман Олегович, слегка покраснев, взял из рук Яблокова лейку и дунул в носик.
- Ну это… поговорить с людьми там… извиниться… может, правда, чего не так. Я ж не со зла…
- Может, тебе телефон ветеринарных курсов дать? – тихо спросил Яблоков.
Волобуев потупился.
с листиком

Брат-3

Однажды утром шеф-редактору проекта «История глазами Крокодила» Алексею Яблокову позвонил британский кинорежиссер и художник Питер Джон Гринуэй. Минут пять он кричал: «Ай нид хелп!», «Итс эбаут май сценарио» и «Факин Эйзенштайн!»

- Ты вот что, - наконец прервал режиссера Яблоков. – Подъезжай ко мне сегодня часикам к пяти. Да, да, сегодня. Тудей! На Волоколамское шоссе. Там такая серая пятиэтажка и табличка: «ДОСААФ – школа мужества». Пропуск закажу.
Ровно в пять часов на пороге яблоковского кабинета возник изможденный, ничего не соображающий английский режиссер Питер Гринуэй. Он потрясал толстой пачкой бумаг, сплошь исчерканных красным карандашом директора Госфильмофонда.

- Что это такое, Алексей? – возопил режиссер с сильным британским акцентом. – Они мне все вычеркнуть! Этот… Бо-ро-да-чьев говорит – переделать! Весь Эйзенштайн! С какого черта? Потшему я должен?
- Сам виноват, - мягко заметил Яблоков. –Ну нравились ему мальчики, ну рисовал он похабень всякую… Мало ли у кого какие привязанности. А то, что он – великий кинорежиссер, создавший новый язык, ты и забыл. Эх вы, авангардисты...

Шеф-редактор поднес к глазам выдернутый из сценария лист бумаги.
- Ну что ты написал? «Эйзенштейн входит в Дзигу Вертова. Тот стонет, вцепившись в перила Потемкинской лестницы. Камера перемещается с их возбужденных лиц на памятник графу Воронцову. Граф указывает в сторону Крыма». Вот, до чего мы докатились! - Яблоков гневно сверкнул глазами. – Может, еще на Донбасс Эйзенштейна пошлешь? Пусть шахтерам в штаны лезет! А?
Гринуэй охватил голову руками. Яблоков вздохнул.

- Все поправимо, - сказал он. – Друг я тебе или нет? Садись, пиши. «Рассвет. Потемкинская лестница. Эйзенштейн и Вертов сидят на парапете и пьют пиво. Ветер несет полиэтиленовый пакет с логотипом «Адидас»…» Да-да, не смотри на меня такими глазами! Пиши лучше! «Эйзенштейн: Вот скажи мне, в чем сила, брат? Разве в деньгах? У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда, тот и сильней. Вот ты обманул кого-то, денег нажил. И чего, ты сильнее стал? Нет, не стал. Потому что правды за тобой нет, а тот, кого обманул, за ним правда. Значит, он сильнее».

- А далше? – изумленно прошептал Гринуэй. Яблоков удивленно посмотрел на режиссера.
- А дальше оставь, как было. Воронцов, Крым… Звони в Госфильмофонд, скажи, готово. С тебя бутылка, Петя.
с листиком

И немедленно вымпел

Однажды бывший главный редактор журнала Men’s Health Алексей Яблоков, находясь в состоянии алкогольного опьянения, сидел на мраморной лестнице каннского Дворца фестивалей и мутно глядел на проходящих мимо сановитых гостей. Заметив в их числе кинокритика Лидию Сергеевну Маслову, одетую в шикарнейшее вечернее платье с голой спиной, Алексей Яблоков страшно возбудился.

— Лидок! Лидусик!!! — хрипло заорал Алексей Яблоков, вытягивая тощую шею и маняще двигая кадыком вверх-вниз.
— Алешенька! Голубчик! — немедленно отозвалась Лидия Маслова и бросилась к бывшему главному редактору как к родному, хотя до этого видела его лишь на постерах и рекламных плакатах.

— Ну что, Лидия, упоительная мидия? — отлепившись наконец от Масловой, спросил бывший главный редактор. — Какие ленты-фильмы сегодня видела? Мне страшно интересно!
— А я расскажу! — охотно кивнула критик Маслова и начала загибать пальцы, — значит, ленты-фильмы такие. Розовое крепкое за два евро, белое сладкое за десять, потом две бутылки бельгийского пива по три евро каждая, стакан сидра бесплатно, сто пятьдесят коньяку (сам Квентин, между прочим, поднес!) и бокал красного сухого от Ромочки Волобуева.

— Все? — спросил Яблоков и подвел итог: — Выходит, восемнадцать евро?
— Это еще не совсем общий итог, — усмехнулась Лидия Сергеевна, — я ведь еще купила два бутерброда, чтобы не сблевать.
— Ты хотела, сказать, Лидочка, "чтобы не стошнило"? — засмеялся бывший главный редактор Men's Health.

— Нет. Что я сказала, то сказала, — ответила критик Маслова и вдруг помрачнела. — Наше отечественное кино я не могу смотреть без закуски, потому что могу сблевать. А вот уж американское и английское могу смотреть всухую, потому что стошнить может и стошнит, но уже ни за что не сблюю. И так вплоть до французских лент. А там опять понадобится бутерброд.
— Зачем? Опять стошнит? — спросил Алексей Яблоков, навалившись на Маслову и игриво грозя ей перстом.
— Да нет, стошнить-то уже ни за что не стошнит. А вот сблевать — сблюю.

— О-о, как это сложно, Лидочка! — застонал бывший главный редактор, — как это тонко! Какая четкость мышления!
— А хули ты думал? — отреагировала Маслова. - Нам, критикам, еще хуже, чем режиссерам. Ладно, Алешенька. Что это мы все о кино да о кино... На-ка, прими!

И она протянула Яблокову граненый стакан, вынув его откуда-то из-за корсажа. Оттуда же появилась бутылка "Столичной". Бывший главный редактор журнала Men's Health запрокинул голову, как пианист, и, не глядя на стакан, засосал свои вечерние двести грамм.

Маслова умильно смотрела на бывшего главного редактора и приговаривала:
— Пей, детка, пей. К блядям только не ходи потом. И всякую гадость не нюхай.
— Не.. буду… — пробулькал бывший главный редактор. — У меня все равно денег… нет...
— И у меня нет, — вздохнула Лидия Сергеевна и отобрала у Яблокова сосуд, — ну все, хватит трескать. Мне еще Бондарчуку оставить надо. А то он недобрый, когда трезвый.
с листиком

День добрых дел

Однажды бывший главный редактор журнала Men's Health Алексей Яблоков брел по улице Цандера, наслаждаясь весенней суетой воробьев. Возле экономического магазина "Копейка" он внезапно заметил старушку с тяжелой на вид сумкой. Пожилая женщина боязливо стояла у обочины дороги, пытаясь перейти улицу.
Алексей Яблоков улыбнулся и подошел к ней.

- Давайте, бабушка, я вам кошелку поднесу, - великодушно предложил он.

Старуха вздрогнула и обеспокоенно посмотрела на бывшего главного редактора. Внезапно Яблоков понял, что перед ним знаменитый режиссер Татьяна Михайловна Лиознова.

- Боюсь я, батюшка, что ты зубом цыкать станешь, - сказала она.
- Не стану цыкать, - благоговейно произнес Яблоков и повел режиссера под руку на ту сторону улицы. - Я кино ваше смотрел на днях. Крашеное. Зачем я цыкать-то буду?

- Кино? - переспросила Татьяна Михайловна как-то неприветливо. - Крашеное? Посмотрел?
- Великолепно посмотрел! Огромное вам спасибо, Татьяна Михайловна! Вы представить себе не можете... - и Яблоков в восторге издал цыкающий звук левой щекой.

- Чего уж тут не представить, - перебила Лиознова бывшего главного редактора Men's Health. - Посмотрел крашеное? Ну и иди своей дорогой... зритель хренов... Иди, говорю!
- По...пожалуйста, пойду, - произнес Яблоков, ничего не понимая.

- Пожалуйста! Снимай вам тут фильмы за "пожалуйста"! И нечего врать было!
- То есть - как это врать?
- А так вот и врать! Сам говорил, что цыкать не будешь... - и Татьяна Михайловна, выдернув из рук у Яблокова свою сумку, повернула во двор.
с листиком

Апокалипсис сегодня

Однажды главный редактор журнала Men's Health Алексей Яблоков читал новостные интернет-ленты. Было раннее зимнее утро, и в редакции стояла мертвая тишина.

Алексей Яблоков привычно пробежал глазами заголовки:
- Так-так… - бормотал он, - обвал на азиатской бирже, вдова Абдулова ничего не знала, у Земфиры на лице высыпала какая-то мокрая экзема… что за хуйню они пишут… стой! стой! А это что такое?

Главный редактор Men's Health близоруко сощурился и наклонился ближе к монитору.
— 15 января теплоход «Капитан Усков» вышел из Находки, взяв на свой борт 4523 тонны металла в рулонах...
— Ну еб же твою мать! – крикнул главный редактор, когда к нему вернулась способность говорить. – Теплоход «Капитан Усков»! Колян, сука! Человек и пароход! Значит, теперь именами гламурные корабли называем, да? Пиар у нас такой, да? Ну ладно!

Алексей Яблоков схватил телефонную трубку, в две секунды накрутил номер:

- Алло! Безуглого мне, быстро! Илюха, ты? Слушай, ты видел? Нет, ты видел, а? Что Колян, сука, учудил - «Капитан Усков»! Ну не мудак? Что нам с тобой теперь делать-то? Моя компания мне ни в жизнь не даст разместиться – не то что на пароходе, даже на «Скорой», блядь, «помощи»!
- Мне Шкулев вертолет даст, я думаю, - лениво процедил редакционный директор журнала Maxim Илья Алексеевич Безуглый, - я напишу: «Турбовинтовой Безуглый». А вот как ты выкрутишься – не знаю…
- Ну ладно, – багровый Яблоков хлопнул трубкой о телефон, - я этому капитану Ускову жопу-то надеру. И, главное, эта вонючая посудина под флагом Камбоджи плавает. Ну, я тебе устрою Апокалипсис сегодня, Коляка!

Главный редактор Men's Health Алексей Яблоков обмотал трубку телефона шейным платком, набрал номер интернет-агентства Newsru.com и захрипел:

- Алло! Алло! Вы слушаете? У меня чрезвычайная информация о теплоходе «Капитан Усков». Вот уже сутки, как теплоход исчез в Восточно-Китайском море. На борту 17 граждан России. Это эксклюзивные данные от Минтранса! Нет, прошу мое имя не упоминать…

Закончив разговор, Алексей Яблоков откинулся на спинку кресла и дьявольски захохотал.
с листиком

Изгнание

Однажды вечером главный редактор журнала Men’s Health Алексей Яблоков шел по знаменитой красной ковровой дорожке в сторону каннского Дворца кино. Только что закончился праздничный банкет в честь закрытия фестиваля. На дорожке валялись пустые бутылки из-под шампанского, обрывки кинобилетов и конфетти. Откуда-то далеко, с набережной доносилась музыка и пьяный хохот. Там, при свете луны, танцевали голые румынские кинематографисты.

– Домой хочу, – бормотал главный редактор Men's Health себе под нос, пиная ногами пластиковые стаканчики. – Это не фестиваль, это какой-то сплошной забег в ширину... Бухают, орут... У меня на даче у соседей такой фестиваль каждый день...

Внезапно Алексей Яблоков увидел необычную картину. У входа во Дворец стоял одетый во все черное актер Константин Николаевич Лавроненко. Около него, искательно заглядывая актеру в глаза и поминутно трогая его за рукава, топтались известные кинокриктики Роман Волобуев и Станислав Зельвенский. Волобуев задавал вопросы, а Зельвенский молниеносно вбивал текст в карманный компьютер и тут же посылал в редакцию.

– Пишете? Ну-ну! – иронически заметил Алексей Яблоков и подтянул брюки.
– Уйди отсюда! – зашипел на него Зельвенский. – Спрячься, не мешай. Нам надо интервью взять и быстро на вокзал, а то на поезд опоздаем. Будем потом, как собаки, по шпалам прыгать.

Главный редактор, не слушая увещеваний, отодвинул Зельвенского локтем и, оказавшись у самого лица Константина Лавроненко, развязно спросил:
– Вам не кажется, что ваш актерский потенциал несколько иссяк?
Актер недоуменно посмотрел на главного редактора Men's Health.
– Заткнись, сволочь, – нежнейше улыбаясь, сквозь зубы прошипел Волобуев, – заткнись, все дело испортишь!
– С чем вы связываете неудачу в вашем последнем фильме? – не унимался главный редактор.
Зельвенский пребольно ткнул главного редактора кулаком в бок и попытался оттащить его в сторону.
– А как вы думаете, почему новые «Пираты Карибского моря» стали более популярным фильмом, чем «Изгнание»? Это случайность или оправданный маркетинговый ход? – вырываясь из рук кинокритика, проорал главный редактор Men's Health.
– Да пошли вы! – наконец разозлился актер Лавроненко, – идите вон к Николь Кидман! Про сиськи с ней поговорите! Дубины!

Гневно фыркая, Лавроненко скрылся в дверях Дворца. Неудачливая троица ошалело глядела ему вслед.

...В тот полночный час на всей набережной Круазетт пахло черемухой. Черемуха была везде – в волосах, на воде, на белых скамейках и яхтенных палубах. Главный редактор Men's Health Алексей Яблоков, в черном смокинге и оранжевой манишке, с большим синяком под глазом, в задумчивости покусывал веточку черемухи и изредка сплевывал в океан. Рядом на соломенных лежаках похрапывали опоздавшие на поезд Зельвенский и Волобуев. У всех троих выдался нелегкий вечер.
с листиком

Гебензи

Однажды главный редактор журнала Men's Health Алексей Яблоков сидел у себя в кабинете и просматривал сайт Московского Международного Кинофестиваля.
-Всемилостивый Боже!, - шептал Алексей Яблоков, лихорадочно поглаживая сияющую белую мышь, - Всемилостивый Боже! Я все пропускаю! Все я, фигурально выражаясь, просрал! Ни на один фильм не удосужился попасть! "Червь"! Какое название! Какая метафора, блядь! Что там "Ведомости"-то писали? "Выцветший окрас кадра, как у Германа... мимика актера намекает на то, что на его месте должен был находится Олег Евгеньевич Меньшиков, но не получилось..." Какое упущение...

Внезапно перед глазами главного редактора возникла сетка со стоимостью билетов в кинотеатр "Октябрь". Алексей Яблоков приостановил поступательное движение воздуха в легкие и медленно изучил цены.

- Однако, - промолвил главный редактор журнала Men's Health, вставая из-за компьютера. На щеке у него заиграл маленький желвачок. - Однако! Это если я, к примеру, решу посмотреть хотя бы половину фестивальной программы, мне придется заплатить... ну как минимум, 200 баксов? Батюшки! Это называется: купи себе роялю и без штанов ходи! Хо-хо! Губа не дура! Нетушки, Никита Сергеевич! Прощайте-с! Шпрехензи! Гебензи! Кабы аккредитоваться, оно конечно, можно и всю программу посмотреть. Если здоровье позволяет пять сеансов в день высиживать, конечно. А что делать простому человеку, а? У которого каждая копейка на счету?!

Алексей Яблоков в гневе выключил компьютер и распахнул окна. С улицы пахло гарью. На экране редакционного телевизора президент России Владимир Путин целовал в голый живот маленького мальчика Никитку. Главного редактора Men's Health передернуло.
с листиком

Катарсис

Однажды главный редактор журнала Men's Health Алексей Яблоков отправился в кинотеатр "Октябрь" на премьеру фильма "Бумер. Фильм второй". В просторном зале уже собрались журналисты и их подруги. Журналисты пили водку и заедали ее попкорном. Подруги сгрудились вокруг последнего номера Cosmo. На экран практически никто не смотрел.

На соседнем ряду известный кинокритик журнала "Афиша" вполголоса разговаривал по сотовому телефону со своей секретаршей. Увидев Яблокова, он стремительно сунул ему руку и плюхнулся обратно в кресло, продолжая раздраженно диктовать:
- Клавочка, записывай дальше. У Кости... поставь, Клава, скобку!... Владимир Вдовиченков... скобка закрывается... у Кости оказалось девять жизней - на то он и Кот. Точка, ага. Сценаристы воскресили его из небытия... и дали подложный паспорт. И новую жизнь. Вместо коктейля криминальной драмы, черной комедии и философской притчи перед нами мелодрама с религиозным уклоном. С религиозным, блядь! Да! Красной нитью проходит через фильм тема потерянного рая...

Алексей Яблоков сделал сочувственное лицо, взял мешочек с попкорном и перевел взгляд на экран. Там крупным планом застыло лицо Вдовиченкова. Главный редактор журнала Men's Health тяжело вздохнул. Он завидовал Вдовиченкову, его изысканной трехдневной щетине и косой сажени в плечах. Он тоже хотел быть простым парнем, с брутальной и вместе с тем поэтической внешностью.
- Почему я не такой? Кудри какие-то, очки. Херувим, бля... - прошептал главный редактор.

- Нечего мне успокаиваться! - вдруг взвизгнул женский голос где-то в пятом ряду. Алексей Яблоков вздрогнул и прислушался.
- Что мне тут за херню показывают? - продолжала кричать женщина, - Где дискурс? Где парадигма? Где семантическое поле?!
Алексей Яблоков узнал в нем голос известной на всю Москву критикессы. На экране тем временем показывали березовый лес, весь в бликах.
- Катя, ну здесь же люди, - увещевал критикессу ее спутник.
- Хрена ты тащишься, Бэтмен! Че ты мне тут впариваешь? Я имею право спросить, где катарсис? Где, мать твою ёб, катарсис? Да ты че делаешь? Терпилу себе нашел? Че ты меня за руки хватаешь, падла?! Ах ты так, да?!
В этот момент лента оборвалась и в зале зажегся свет. Начавшие было ворчать журналисты увидели, что критикесса приставила к лысой голове спутника пистолет. В зале мгновенно воцарилась полная тишина.

- Проси прощения, урод долбаный! - завопила критикесса.
Мужчина перевел взгляд с лица критикессы на дуло пистолета. Челюсть у него отвисла.

"С ума он сошел?" - думал главный редактор Men's Health Алексей Яблоков, незаметно сползая на пол. "А у этой припадочной сумочка-то из пони. Небось Космо читает регулярно, дура полосатая. Господи, и зачем я сюда пришел! Сидел бы дома, в теплом сортире, читал бы Дерриду! Что же делать-то, а?!"

Спутник критикессы начал громко смеяться. В установившейся тишине этот хохот звучал особенно страшно:
- Да не бойтесь, у нее же водяной пистолет! Манюня, ты че, фильмов про Джеймса Бонда обсмотрелась? Че ты жути нагоняешь? У меня даже икота прошла!
Критикесса, довольная удачной шуткой, пульнула спутнику в лоб водяной струйкой и уселась на свое место. Журналисты загоготали.
Подружки журналистов быстро красили губы и пудрили носы. Снова погас свет, и на экране появилось лицо Вдовиченкова.

Алексей Яблоков сидел на полу, прислонившись к креслу. Потом он несколько раз тяжело вздохнул и пополз на четвереньках к дверям. У него наступил катарсис.