Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

с листиком

Золотая лихорадка

Однажды ИП Алексей Яблоков созвал срочную пресс-конференцию в агентстве «Россия Сегодня». Каким-то чудом за ночь удалось оповестить большинство изданий, и теперь в большом зале взволнованно переговаривалось человек триста.
На возвышении возникли ИП Алексей Яблоков и знаменитый предприниматель-мотоциклист Александр Сергеевич Залдостанов. Последний был в черной майке с кровавой надписью: «The Evil’s Advocate».
Зал зашумел, фотоаппараты застрекотали. Яблоков недовольно махнул рукой.

- Хватит заниматься ерундой, - проговорил он в микрофон, - у нас заявление государственной важности. И сделает его Александр Сергеевич – мой адвокат, он представляет мои интересы…
Залдостанов обвел зал тяжелым взглядом. Все умолкли.

- С самого начала это дело было для меня понятно, - металлическим голосом заговорил Александр Сергеевич. - Речь тут идет только о человеческой алчности. Ну и о попытке нагнуть Россию, как обычно. Больше ни о чем. Два дня назад мой друг Алексей Яблоков, известный журналист, которого, можно сказать, знает вся страна, обнаружил признаки несомненного плагиата в фильмах американского комика Чарли Чаплина. Плагиат заключается в том, что этот, так называемый комик - которого в свое время выгнали даже из Америки! - нагло скопировал черты моего клиента и друга Яблокова!

На экране возникла черно-белая хроника: ИП Яблоков плещется в детской ванночке, ИП Яблоков на трехколесном велосипеде, ИП Яблоков провожает одноклассницу, ИП Яблоков изображает «танец с булочками» в университетской столовой.
- Что мы видим? - продолжал Залдостанов. – Мы видим ту же семенящую походку, взгляд исподлобья, раздувание ноздрей, растерянную улыбку, дискоординацию движений… прическу, само собой. Короче, вчера мы вчинили этому Чаплину иск за плагиат в размере триста двадцать четыре миллиона рублей без НДС. Вот так.

- А усы-то! – шаловливо крикнул из зала Андрей Иванович Колесников. – Усы где?
- В пизде, Андрюша, - ответил Яблоков. - Еще один такой вопрос, и пойдешь по тому же делу.
- Но Чарли Чаплин… он, кажется, умер? – спросила растерянная девушка из журнала «Сноб».
- И что? - рассердился ИП Яблоков. – Во-первых, у него двенадцать детей, на минуточку! Во-вторых, мы уже связались с пранкерами Вованом и Лексусом, они сейчас звонят на кладбище Корсье-Сюр-Веве…
- Это Швейцария, - уточнил Залдостанов.
- Да, где похоронен Чаплин. Они звонят, представившись дочерью Чаплина Джеральдиной, чтобы папу эксгумировали и срочно переправили в Россию, на экспертизу.  Собственно, мы вас созвали, чтобы показать вам прямую трансляцию их звонка. Ну что, смотрим?

На экране появились два молодых человека в наушниках.
- Але, - тонким голосом пропищал один, давясь от смеха. – Это кладбище?
- Же сюи Джеральдина, - добавил второй.
В зале грянули аплодисменты. Все были приятно ошеломлены.

 
с листиком

Стакан воды

Однажды утром ИП Алексей Яблоков с радостным криком вбежал в кабинет российского писателя и журналиста Михаила Викторовича Зыгаря.
- Что-то ты быстро, – улыбнулся Михаил Викторович. – Посиди минутку спокойно. Я только письмо допишу.

- Я уже все придумал, - не унимался ИП Яблоков, вынимая из портфеля какие-то пожелтевшие листки. – Мне кажется, вашему проекту не хватает собственно литературной части. Учредительное собрание, фейсбук Милюкова - это все, конечно, здорово… Но где угасание декаданса? Бессонные ночи Корнея Чуковского? Где неврастеник Блок, ренегат Брюсов? Интеллигенция, короче говоря? Помнишь - «Все мы бражники здесь, блудницы…»

- Интеллигенцию ебут в жопу, - рассеянно проговорил Михаил Викторович. – Так вот! Хорошо, что ты вспомнил о блудницах, Алексей. Ты же работал в журнале… «Менс Хелс»? Я правильно произношу?
- Правильно, - с подозрением кивнул ИП Яблоков.
- Это хорошо, что правильно. Наш проект «1917» развивается очень быстро. У нас уже  есть соцсеть, поисковик, мы придумали отличную вещь, типа «Яндекс. Маркета» - там можно будет купить наганы, кокаин… впрочем, это неважно. Дело вот в чем. Мы тут решили, что всему этому празднику не хватает плоти.

- Это еще что значит?
- А то, что мы хотим сделать порнхаб «Стакан воды». Или просто «Половушка» - название  обсуждается.
- А я при чем?! – завопил Яблоков, роняя портфель.
- Надо снять штук сто роликов - костюмированное порно. В основном, рабочий класс ебет буржуев. Это стрейт. Хорошо бы несколько штук с тайнами императорского двора. Распутин там, деточки, раночки… Только без педофилии, пожалуйста. Обязательно десяток роликов с ЛГБТ. Туда же Керенского, который женское белье меряет с утра до вечера…

- А с Троцким что? – угрюмо поинтересовался Яблоков.
- Троцкого вообще не трогай. На хуй политику - у нас развлекательно-образовательный проект! Материала навалом! Голый Карл Радек, комсомолки отдаются через красную косынку… Можешь сделать пинхол с Лениным и Инессой Арманд… Вообще, почему я должен за тебя придумывать?! Пиши сценарии, ищи актеров… Короче, берешься?
- Берусь, - вздохнул Яблоков, пряча обратно в портфель свои листки.

Через полчаса Михаил Викторович вышел из своего кабинета в коридор. Возле кулера, как изваяние, стоял Яблоков.
- Что еще? – недовольно спросил Зыгарь. – Мы ж все обсудили.  
- Да я насчет большевиков и меньшевиков думаю, - отозвался Яблоков. – У кого длиннее?
- Конечно, у большевиков.
- Я сначала тоже так подумал, - вздохнул Яблоков. – Но если по уму, то все должно быть наоборот… Один Плеханов чего стоит… А Мартов! А Чхеидзе, Миша!
Зыгарь раздраженно махнул рукой и пошел дальше.   
с листиком

Было неудобно

Однажды в кабинете владельца журнала Forbes Александра Фомича Федотова происходила встреча между самим Александром Фомичом и главным редактором журнала Николаем Феликсовичем Усковым.

- Ну что ж, Николай, почитаем, почитаем твою конь-сеп-цию! - басовито рассмеялся Федотов.
Николай Феликсович тоже от души рассмеялся, закинув свою красивую голову.

- Мы, Александр Фомич, даром хлеб не едим, - проговорил он, - кумкват зря не топчем… маракуем помаленьку. Вы все-то не читайте, там много про дизайн…
- Уж не помру, - шутливо хмыкнул Федотов, погружаясь в чтение. – Таак… «Ее веснушчатое лицо разрумянилось, прядь темно-русых волос прилипла ко лбу»…

Усков оледенел.
- Это что ж - эпиграф? – глянул поверх очков Федотов.
- Эпи… граф… - выдохнул Николай Феликсович.
- Ну-ну. «Ровные ряды белых зубов искрились в полумраке. Алехин уловил жаркое, молочное на вкус дыхание…» Погоди-ка, я что-то не пойму: Алехин – это кто?
- Кирилл Алехин! – нашелся Усков. – Вы не знаете? Талантливый парнишка, по видео хороший спец… Я думал расширить отдел медиа…


- Тебе лишь бы расширить, - хмыкнул Александр Фомич, снова погружаясь в чтение. – «Ее медовые глаза были широко распахнуты и выглядели глупыми…» Ну тут, я так понимаю, критика прежней команды пошла? Нормально, в принципе, хотя и грубовато. Все-таки она женщина, Николай!
Усков проглотил слюну и усиленно закивал, пытаясь припомнить, кто мог подложить в его портфель рукопись его собственного романа вместо концепции.

- «Я хочу тебя»! - громко, с расстановкой прочитал Александр Фомич и внимательно посмотрел на Николая Феликсовича. – Это как же понимать?  
Усков криво улыбнулся.


- Это, видите ли, Александр Фомич… риторика, так сказать. Я все-таки пятнадцать лет руковожу журналами и сайтами… все они становились только лучше. Вот я и восклицаю там, в концепции – мол, слава тебе, «Форбс», наконец мы встретились, я так хочу тебя… Вот.

Александр Фомич пожевал губами и перевел взгляд на рукопись.
- «…он стянул микроскопические трусики, - прочитал Федотов, - подсадил ее на садовый стол и вошел, не раздеваясь… Было неудобно – мешали штаны».

Наступила тишина.
- Я же говорил, мы останемся неудобным изданием, - пробормотал Николай Феликсович.

 
с листиком

Брат-3

Однажды утром шеф-редактору проекта «История глазами Крокодила» Алексею Яблокову позвонил британский кинорежиссер и художник Питер Джон Гринуэй. Минут пять он кричал: «Ай нид хелп!», «Итс эбаут май сценарио» и «Факин Эйзенштайн!»

- Ты вот что, - наконец прервал режиссера Яблоков. – Подъезжай ко мне сегодня часикам к пяти. Да, да, сегодня. Тудей! На Волоколамское шоссе. Там такая серая пятиэтажка и табличка: «ДОСААФ – школа мужества». Пропуск закажу.
Ровно в пять часов на пороге яблоковского кабинета возник изможденный, ничего не соображающий английский режиссер Питер Гринуэй. Он потрясал толстой пачкой бумаг, сплошь исчерканных красным карандашом директора Госфильмофонда.

- Что это такое, Алексей? – возопил режиссер с сильным британским акцентом. – Они мне все вычеркнуть! Этот… Бо-ро-да-чьев говорит – переделать! Весь Эйзенштайн! С какого черта? Потшему я должен?
- Сам виноват, - мягко заметил Яблоков. –Ну нравились ему мальчики, ну рисовал он похабень всякую… Мало ли у кого какие привязанности. А то, что он – великий кинорежиссер, создавший новый язык, ты и забыл. Эх вы, авангардисты...

Шеф-редактор поднес к глазам выдернутый из сценария лист бумаги.
- Ну что ты написал? «Эйзенштейн входит в Дзигу Вертова. Тот стонет, вцепившись в перила Потемкинской лестницы. Камера перемещается с их возбужденных лиц на памятник графу Воронцову. Граф указывает в сторону Крыма». Вот, до чего мы докатились! - Яблоков гневно сверкнул глазами. – Может, еще на Донбасс Эйзенштейна пошлешь? Пусть шахтерам в штаны лезет! А?
Гринуэй охватил голову руками. Яблоков вздохнул.

- Все поправимо, - сказал он. – Друг я тебе или нет? Садись, пиши. «Рассвет. Потемкинская лестница. Эйзенштейн и Вертов сидят на парапете и пьют пиво. Ветер несет полиэтиленовый пакет с логотипом «Адидас»…» Да-да, не смотри на меня такими глазами! Пиши лучше! «Эйзенштейн: Вот скажи мне, в чем сила, брат? Разве в деньгах? У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда, тот и сильней. Вот ты обманул кого-то, денег нажил. И чего, ты сильнее стал? Нет, не стал. Потому что правды за тобой нет, а тот, кого обманул, за ним правда. Значит, он сильнее».

- А далше? – изумленно прошептал Гринуэй. Яблоков удивленно посмотрел на режиссера.
- А дальше оставь, как было. Воронцов, Крым… Звони в Госфильмофонд, скажи, готово. С тебя бутылка, Петя.
с листиком

Яблоково облако

Однажды шеф-редактор проекта «История глазами Крокодила» Алексей Яблоков сидел в своем кабинете и нюхал валюту. На столе перед ним лежали пачки долларов и евро. Яблоков брал из каждой пачки по купюре и поочередно подносил их к ноздрям, закатив глаза и глубоко дыша.
Эйфория нарастала. Вот уже Яблоков высунул малиновый язык, собираясь коснуться лица Бенджамина Франклина, как вдруг… в горле у него запершило. Шеф-редактор сморщился и чихнул. К одуряющему запаху купюры присоединился резкий запах диоксида серы, явно превышающий норматив, установленный для разовых максимальных концентраций.

Шеф-редактор проекта открыл глаза и увидел, что на подоконнике колыхается какой-то серый сгусток, вроде облака.
- Пришло и воняет, - недовольно сказал Яблоков.
- Алексей Евгеньевич, вам сейчас удобно разговаривать? – приятным женским голосом спросило облако.
- Нет! – отрезал Яблоков. – Дышать невозможно. У меня аж нательный крест потемнел. Уебывай на свой НПЗ или откуда ты там.
- Алексей Евгеньевич, я не могу уйти, - возразило облако. – Вы сами меня вызвали.

Яблоков невольно глянул на портрет Франклина.
- Ну что вы, - тихо засмеялось облако. – Я не американский политик. Я – русская мысль. Истина во плоти. Вы ждали меня всю жизнь.
- А чего так воняет-то? – брезгливо спросил Яблоков.
- А что мне, яблоками пахнуть? – иронически осведомилось облако. - Я же говорю, - продолжало оно, - я – русская мысль. Пришла вас осенить. Привести к свету.

Шеф-редактор страдальчески вздохнул.
- И че я, типа, должен за это сделать? – спросил он. – А пахнуть перестанет?
Облако заколебалось на подоконнике, в нем мелькнули искры, затем раскрылось небольшое окошечко, и в нем проступили огненные кнопки.
- Введите пин-код, - велело облако.
- Что? – испугался шеф-редактор.
- Семизначный пин-код. У всех, кто меня звал, должны быть конверты с пин-кодом. Для получения Слова. Оно для каждого свое.

- Нет у меня, - пробормотал Яблоков, - вот – паспорт… права… пенсионное…
- Мужчина, у вас должен быть пин-код! Пин-код, блядь! – кричало облако, наливаясь багровым светом и распространяя волны адского смрада. – Какое пенсионное! Зачем вы тогда думаете целыми днями, если вас истина не интересует? Бегайте на четвереньках и жрите бананы! Мыслители хуевы! Чурбаки!

Яблоков в ужасе закрыл лицо руками. Когда он решился открыть глаза, на окне не было никого. Жестяной подоконник раскалился добела.
- Вот дура, а, - проговорил шеф-редактор, глядя на разбросанные по столу доллары и евро. – Русская мысль! Весь кайф обломала.
с листиком

Лошак и Асафетида

Однажды спецкор газеты «Ведомости. Пятница» Алексей Яблоков и министр культуры Российской Федерации Владимир Ростиславович Мединский остались на ночь в Египетском зале Пушкинского музея. По Москве носились слухи: будто директор Эрмитажа поручил сотрудникам выкрасть главное достояние столичного музея — мумию жрицы Асафетиды, возрастом в 9100 лет. Мединский взялся лично караулить реликвию, Яблоков находился рядом по служебной обязанности.
Мужчины давно дремали на стульях в углу, когда золотой саркофаг вдруг со скрипом растворился. Владимир Ростиславович вздрогнул и вытаращил глаза. Мумия, обернутая истлевшими бинтами, села на своем ложе, лязгнула зубами и уставилась на министра.

- Вибрирующий мазок... нюансировка перламутровых тонов, - глухим урчащим голосом заговорила Асафетида. - Переходы света и тени незаметны... четкие контуры отсутствуют...
Вихрь пронесся по музею, экспонаты полетели со стен на землю, зазвенели разбитые окна, и в зал внеслась стая чудовищ. Мумия сорвалась с места и принялась описывать круги вокруг министра.
- Уволь меня! - орала мумия. - Уволь прямо сейчас, Густав! Распродай по частям на аукционе! Отрежь мне ухо! Боишься?

Внезапно мумия перестала летать и, приземлившись на стульчик смотрителя, вытащила из-под бинтов мобильный телефон. Нечисть застыла в воздухе в разных позах.
- Света, - сказала мумия в телефон неожиданно мягким голосом. - Дмитрий Анатольевич еще не лег? Дай его, пожалуйста, сюда... Дмитрий? Это Асафетида говорит. Ха-ха, узнал? Ты извини, что так поздно, но тут прямо какое-то недоразумение. У меня тут Мединский, тот самый. Он не хочет. Мне прямо обидно. Что сделать? Ага, ага, ясно. Спасибо тебе.
Мумия отшвырнула телефон, с грохотом захохотала и ткнула пальцем в живот почти бесчувственного министра культуры.

- Ступайте за Лошаком! - прокричала мумия. Нечисть кинулась в соседний зал, оттуда послышались скрип и лязг. В дверях показался Лошак. С ужасом заметили Яблоков и Мединский, что лицо у него было железное. С закрытыми глазами, протянув руки вперед, Лошак шел, ведомый спутницей во всем черном.
- Подведи его сюда, Глупая! - грозно приказала мумия.

Глупая подвела Лошака к трепещущим мужчинам.
- Ни хера не вижу, - прохрипел Лошак.
- Не гляди! - шепнул Яблоков министру. Тот не вытерпел и глянул.
- Авада Кедавра! - выкрикнул Лошак и уставил на Мединского железный палец.

Тогда тот бездыханный грянулся на пол, а спецкор «Пятницы» попытался вылезти в окно, застрял, забился в решетках. Асафетида уже подлетела к нему, но тут взвыла сигнализация, отбросив мумию в ее саркофаг и предвещая новое, очень хорошее летнее утро.
с листиком

Нашлась!

Однажды спецкор газеты «Ведомости. Пятница» Алексей Яблоков зашел на минутку в редакцию газеты «Комсомольская правда», чтобы поздравить главного редактора Владимира Николаевича Сунгоркина с международным днем иудаизма. В редакции было суетно. По коридорам носились взмыленные люди, то и дело звучали крики «Поберегись!».

- Переезжаете? - спросил Яблоков, без стука входя в кабинет с золотой табличкой «Дядя Сун».
- Нам и тут хорошо, - баском отвечал Владимир Николаевич. - Нет, Алеша - гораздо, гораздо лучший повод для волнения! Ты не поверишь, - Сунгоркин прикрыл дверь, зачем-то глянул под потолок и почти шепотом сказал: - Нашлась библиотека Ивана Грозного.

Глаза у спецкора «Пятницы» загорелись.


- Да ладно! Где?
- Крепко стоишь? Лучше сядь. У негра в жопе. В буквальном смысле слова. Есть такой город в штате Колорадо... - Сунгоркин заглянул в какую-то бумажку и прочитал по складам: - Бол-дер. Вот, блядь, по-русски не могли написать! Болдер. Население, - он опять заглянул в бумажку, - 100 000 человек. И всего одна библиотека, можешь себе представить? Хуже, чем в Норильске.

- Бедные люди, - посочувствовал Яблоков.

- А ты не смейся. Там один фермер, негр, пришел в поликлинику. Что-то ему жить стало совсем трудно. Врачи ему посмотрели в рот, в уши, наконец, кто-то догадался и туда заглянуть. И, понимаешь, ахнули! "Так, - говорят, - не бывает". В заднице у этого негра оказались книги. Много книг. Пытали его, что ли - это пока нашей газете неизвестно. Короче, вытащили книги. Видят, язык не американский. Не английский, в смысле. Приехали эксперты, определили, точно: библиотека Иоанна Грозного.

- Как же она в Америку попала? - спросил Яблоков, давясь от смеха.
- А это совсем другой разговор, - посерьезнел Сунгоркин. - До 1957 года эти книги находились в специальном хранилище Библиотеки имени Ленина. А потом, в 1958 выяснилось, что кто-то их по межбибилиотечному абонементу выписал!

- Все?
- В том-то и дело, что все! - багровея крикнул Сунгоркин. - Ты представляешь, какая тонкая сволочь это сделала? Суки, мать их! Понимали же, что тут у нас сидят ответственные, четкие люди. Они не могут не выдать, если по инструкции обязаны! Потому что порядок должен быть во всем. Приходит запрос из США: просим выдать по межбибу книги такие-то — и захуячивают весь список! И увозят! И хранят потом у негра в жопе! - главный редактор «Комсомольской правды» отшвырнул блокнот и потянулся за стаканом.

- Прости, - хрипло сказал он, напившись, - ей-богу, душа болит в прямом смысле слова. Ты иди лучше, Алеша. А то я совсем распалюсь.

с листиком

Как украсить вождя к Новому Году

Прежде чем украсить вождя, его, естественно, нужно выбрать. Перед праздником определитесь, кто вам подойдет больше. Живой вождь или мертвый? Ленин или Путин? Целый вождь или отдельные фрагменты? Выбор зависит от ваших собственных предпочтений, финансовых возможностей и размера помещения, в котором вы собираетесь ставить вождя. Но помните, что выбирать его «с бухты-барахты» нельзя.

Выбранного вождя нужно правильно установить. С Лениным проблем не возникнет, а как быть с Путиным? Что сделать, чтобы вождь как  можно дольше радовал вас и ваших домочадцев? На этот счет есть разные мнения. Некоторые ставят вождей в мокрый песок. Другие предпочитают воду с растворенным в ней «коктейлем» из таблетки аспирина, ложки сахара и щепотки соли, который непременно нужно доливать по мере того, как вождь его впитывает. Установив вождя, можно задуматься о том, как его украсить. Вот несколько замечаний на этот счет.

При украшении Ленина на него первым делом вешают электрическую гирлянду с лампочками (но не самодельную - с огнем не шутят!), потом - игрушки: сначала крупные, затем маленькие. Что касается Путина, то одинаковые по форме и цвету украшения лучше не вешать рядом. В последнюю очередь надевают шпиль или звезду на верхнюю часть головы, раскидывают блестящую мишуру, «дождик».

Если вы украшаете Путина бусами или гирляндами, они не должны заслонять остальные игрушки. Их следует располагать не по вертикали, а вокруг вождя. Не стоит перегружать маленького Ленина громоздкими игрушками. Чем крупнее вождь, тем большего размера украшения можно на него вешать. Размер украшений от нижних конечностей к верхним постепенно уменьшается. Помните, что слишком большое количество украшений на вожде говорит о дурном вкусе, да и смотреться — что Ленин, что Путин - будут странно.

Вешать игрушки на Ленина можно на обыкновенные металлические канцелярские скрепки. Скрепку надо разогнуть, на маленький крючок повесить игрушку, а большим крючком прицепить к рукаву фрака - быстро и удобно. На Путина обычно вешают сладости, которые можно прилепить скотчем за несъедобную часть.
И самое главное — подходить к украшению вождя нужно с душой. Желательно привлечь к этому занятию всех членов семьи, от самых старших до самых младших. Тогда ваш Ленин (или Путин) непременно будет самым красивым, самым нарядным и самым праздничным!

с листиком

Алена и Эвелина

Однажды шеф-редактор журнала «Смена» Алексей Яблоков в поисках спасения от невыносимой жары забрел в пельменную у Белорусского вокзала. Заказав себе миску галушек со сметаной, он присел за столик у окна и рассеянно окинул взглядом немногочисленную публику.

К его изумлению, за соседним столом, впившись друг в друга взглядом, сидели две крупные медийные фигуры. В одной Яблоков узнал бывшего главного редактора журнала L’Officiel Эвелину Леонидовну Хромченко, а в ее визави – бывшего главного редактора журнала Vogue Алену Станиславовну Долецкую. Судя по всему, светские львицы были сильно разгорячены и выясняли отношения. Яблоков прислушался.

- Вы так чудесно выглядите, Алена Станиславовна, - пронзительным полушепотом говорила Хромченко. — Я слышала, стрессы неизбежно ведут к похуданию, а ведь вы сейчас… извините… перенесли такой стресс… И ничего не заметно!
- Да что вы, милочка, - засмеялась Долецкая, бросив на соседку молниеносный убивающий взгляд, - какой там стресс! И потом, я все-таки родилась в 1955 году, а не в год Желтой Коровы, или что там у вас в паспорте записано…

- Шутить изволите, Алена Станиславовна, - осклабилась Эвелина Леонидовна. – А муж-то ваш как принял вашу отставку? Или вы, пардон, по-прежнему предпочитаете хаски?
- Да уж лучше хаски, чем продюсер Russian Fashion Week, - заметила Долецкая. – Вы лучше, моя милая, скажите, что это на вас за чудесные голубые клипсы? Сейчас так в Уфе носят?
- Не в Уфе, а в Дортмунде! Вам, как дочке медработника, конечно, это знать необязательно!
- Мой папа был крупный хирург. Я – филолог-компаративист. А вы – дура, - сказала Алена Станиславовна, кидая на стол пятитысячную бумажку. – Сдачу можете взять себе, вам пригодится.

- И правильно сделали, что уволили вас! – кричала вслед счастливая Эвелина Леонидовна. – С вами водиться, что в крапиву садиться!
- Вы там выросли, вам не привыкать, - донеслось из проема двери. Спустя мгновение Алена Станиславовна бросилась в крошечную красную гоночную машину и с грохотом покинула поле битвы.

Алексей Яблоков осторожно взглянул на Эвелину Леонидовну. Та вертела в руках оставленный соперницей журнал Vogue. Небольшая опаловая слеза скатилась по персиковой щеке и упала на лаковую страницу.
с листиком

Он появился

Однажды, в час небывало холодного декабрьского заката, бывший главный редактор журнала Men's Health Алексей Яблоков сидел на лавочке в сквере напротив здания Independent Media Sanoma Magazines и с тоской глядел на родные двери. Человеческий поток выливался из гигантского дома и рассеивался мелкими брызгами по окрестным дворам, маршрутным такси и собственным иномаркам.

И вот как раз, когда Яблоков задумался о том, что, возможно, кризиса как такового и нет, что все это – мировой заговор и что все это сделано для того, чтобы в стране случилась широкомасштабная революция, рядом с ним на лавочке оказался тот самый человек. Лицо он имел интеллигентное, а в руке неизвестный держал туго набитый портфель.

- Извините меня, пожалуйста, - заговорил подошедший с иностранным акцентом, но не коверкая слов, - что я, не будучи знаком, позволяю себе... но предмет ваших рассуждений настолько интересен, что...

Бывший главный редактор Men's Health нахмурился. «А какого черта ему надо?» - подумал он.

- Если я не ослышался и правильно понял, то вы не верите в кризис? - незнакомец сделал испуганные глаза и прибавил: - Клянусь, я никому не скажу.

Яблоков решил, что по рассеянности заговорил вслух.

- Не верю, - проворчал он. – Но об этом можно говорить совершенно свободно.
- Но позвольте тогда спросить, - продолжал незнакомец, - ежели кризиса нет, то почему тогда жизнь человеческая стала так сера и неказиста?
- Простите, а вы сами-то кто будете? – довольно грубо перебил Яблоков, выведенный из себя странным поведением собеседника. – Почему вы так странно говорите? Вы что, немец?
- Я-то… - переспросил иностранец и вдруг задумался. – Да, пожалуй немец. Простите, что я не представился сразу. Меня зовут Михаил фон Шлиппе. Вот моя карточка, паспорт и приглашение приехать в Independent Media для консультации.
- Вы в качестве консультанта приглашены?
- Да, консультантом. Я специалист по черной бухгалтерии, - весело сообщил фон Шлиппе и, подмигнув, погладил свой туго набитый портфель.

«На тебе!» - стукнуло в голове у Яблокова.
- Это что же… вы… историк? – зачем-то уточнил он.
- Историк тоже, - подтвердил фон Шлиппе и ни к селу ни к городу добавил: - Сегодня вечером в Independent Media будет интересная история.

Тут удивительный немец неожиданно перестал валять дурака и, нахмурившись, прошептал растерянному Яблокову:

- Учтите, что кризис действительно существует!
- Простите, но ведь требуются какие-то доказательства?
- Да никаких доказательств не требуется, - пробурчал Михаил фон Шлиппе. - Дело в том, что Елена Мясникова уже составила кризисный бюджет, и не только составила, но даже подписала. Так что ваше новое назначение не состоится.

Бывший главный редактор Men's Health вытаращил глаза и поперхнулся. А страшный незнакомец подхватил портфель под мышку и, поклонившись, растаял в воздухе.