Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

с листиком

Огни цирка

Однажды ИП Алексей Яблоков позвонил медиаменеджеру Демьяну Борисовичу Кудрявцеву.
- Привет! – недовольным голосом откликнулся Демьян Борисович. – Давай побыстрее, а то у нас тут банкет, сам понимаешь…
- Да я на минутку, - заторопился Яблоков. – Я просто знаешь что хотел сказать? Я хотел сказать, что я… что ты… в общем, Дема, ты – великий человек. Вот что.
- Что? – недоуменно переспросил Кудрявцев.

- Да-да! – горячась, заговорил ИП. – Тебя вот все клюют, ругают, мол, себе на уме и все такое… А я всегда знал, что ты охуенный. Есть у тебя вот этот дар предвидения, понимаешь? Он ведь далеко не каждому достается. Это от Бога, мне кажется. Ты умеешь увлечь людей, понять, чего они хотят. Ты все правильно делаешь, Демьян… и я, честное слово, преклоняюсь перед тобой. Правда.
На том конце провода воцарилось молчание, потом Яблоков вдруг услышал что-то, похожее на всхлип.
- Ты что, плачешь? – осторожно спросил он.
- Да нет… - пробормотал Демьян Борисович осипшим голосом, - так, в глаз что-то попало… Спасибо, Леша. От всего сердца – спасибо. Слушай! – вдохновенно продолжал он. – Хочешь, я и тебе что-нибудь куплю? А?

Яблоков на секунду задумался.
- Купи мне цирк, - попросил он. – Можешь?
- Говно вопрос! – рассмеялся Кудрявцев. – Тебе какой – на Вернадского или на Цветном?
- На Вернадского… Он большой, круглый. Нет, правда купишь?
- Да господи! – воскликнул медиаменеджер. – Прямо завтра и куплю. Утром туда подходи, к сектору «Ж». Ты как – сам управлять будешь или назначишь кого-нибудь?
- Я бы назначил, да, - смущенно проговорил Яблоков. – Кенгуру, например.

Кудрявцев помолчал.
- Знаешь, - проговорил он, - кенгуру нехорошо. У него сумка, он скачет. Ну на хуй, подумают, что он уносит что-то… Мол, мы на коррупцию намекаем. Зачем?
- Ну зебру?
- Дружок, ну какая зебра, - слегка раздражился Демьян Борисович. – Полосы эти – какое-то сплошное метание… Обвинят еще в мрачных настроениях… Сам же понимаешь, время такое…
Яблоков вздохнул.
-  Что, и моржа нельзя?
- Сам ты морж! – окончательно рассердился Кудрявцев. – Ты клыки его видел вообще? Оскал, бля, как у американца! Мы че, хотим, чтобы наш цирк всем зубы показывал? Ты вообще головой думай…
- Сам говорил – «говно вопрос»! – Яблоков тоже разозлился. – Выходит, что никого нельзя?
- Ну почему никого? Просто надо подумать…
- Мышь годится? – предложил Яблоков.
- Нашел, до кого доебаться… Слушай, я думал, у тебя серьезный подход…
- Пошел ты на хуй! – громко сказал Яблоков и повесил трубку. – Морж ему не нравится! Кенгуру, бля… На хуй, и все!  

 
с листиком

Первый "Оскар"

Однажды заместитель главного редактора журнала «РБК» Алексей Яблоков дремал у себя в кабинете. Внезапный телефонный звонок разорвал тишину, заставив Яблокова подскочить на оттоманке.

- Добрый день? – спросил женский голос с иностранным акцентом.
- Кто это? – недовольно отозвался замглавного редактора.  – Поработать, бля, не дают.
- Меня зовут Сильвия, я представляю Американскую академию кинематографических искусств и наук. Могу я называть вас "Лео"?
- Во-первых, не "Лео", а Алексей Евгеньевич, - мрачно сказал Яблоков. - А во-вторых, чего надо?

- Дело в том, что мы составляем списки кандидатов на «Оскар». Вы хотите получить «Оскар»... Алексей Евгеньевич?

Яблоков протер глаза и зевнул.
- «Оскар»… Слушайте, я ничего не покупаю, спасибо.
- Прошу прощения?
- Да не надо мне! - загорячился Яблоков. - Что непонятного? Вот эти ваши золотые вклады, пылесосы, премии – оставьте себе! 
- Но позвольте, - пролепетала Сильвия, - как так? Мировая премия… И вы можете не один «Оскар» получить, можете получить много!

- Слушайте, милочка, - строго сказал Яблоков, - вы по-русски можете понимать? У меня работы по горло. Мне надо про экономику вендиспансеров писать…
- Но это - «Оскар»! – крикнула девушка.
- У вас «Оскар», а там триппер! Что непонятного? – рассердился Яблоков. - И вообще, кто вам дал мой телефон? Опять по базе пробили?
- Телефон дал Сильвестр Сталлоне… - всхлипнула девушка. – Он сам собирался номинироваться, но у него что-то с машиной, и он не смог…
- Нечего рыдать, - пробурчал Яблоков. – Как до дела доходит, так все - Сталлоне. В каких хоть числах эта ваша пурга?

- Основная церемония уже прошла, но через неделю будет дополнительное награждение! – затараторила девушка. – Есть десять номинаций, можете выбрать любую или все. Вот есть «Лучшая песня», «Лучшая адаптация», «Лучшая хореография», «Лучший мужской костюм»…
- Стоп! – перебил Яблоков. – А что я за это буду должен? У вас же ничего бесплатно не бывает?
- Все зависит от номинации, - объяснила девушка. – Если хотите одну – просто заполняете форму и краткое резюме. Если несколько, то там на выбор: сражаетесь с медведицей, тонете, нюхаете кокаин, падаете с небоскре…

- А могу я получить «Оскар» за лучшее исполнение роли Яблокова? – вдруг вкрадчиво спросил замглавного редактора журнала «РБК».
- Я так не могу сразу… Сорри, мне надо посоветоваться… - растерялась девушка.
- Сорри-хуерри! – крепко сказал Яблоков. – С этого бы и начинала. Посоветуйся, а потом звони. Дура! Недруг из-за бугра! Привет Госдепу!

с листиком

Наравне с мужчиной

Однажды, в семь часов утра, шеф-редактора проекта «История глазами Крокодила» Алексея Яблокова разбудил протяжный звонок в дверь. На пороге стояла мрачная женщина-почтальон.
- Повестка, - хрипло проговорила она.
Яблоков, ругаясь сквозь зубы, нацепил очки и стал разбирать слепые буквы на сиреневом листке бумаги.

- «Гр. Яблоков! Для выполнения национального феминистского долга предписываем Вам явиться сегодня в 9-30 в районное управление по гендерным вопросам, окно №5. При себе иметь паспорт. NB: подмышки не брить!»

Шеф-редактор кинулся обзванивать знакомых мужчин. «Какой долг?! Какие подмышки?!» - кричал он. Но никто не мог сказать ничего определенного. Бывший главред журнала «Афиша» Александр Горбачев посоветовал «выступить диалогично». Евгений Гришковец рассказал анекдот про боцмана и кунилингус. Николай Усков объяснил, что у него рот занят устрицами. Виктор Шендерович почему-то начал извиняться. Наконец Яблоков плюнул, надел замызганный ватник и поехал по адресу. Из окна №5 на него глянула пожилая женщина в бигудях.

- Яблоков? Постановлением райсовета от десятого ноль третьего «О внедрении феминизма в весенний период» вам предписывается прочитать лекцию жителям женского пола. Тема – «Наравне с мужчиной». Щас идете прямо, по лестнице на второй этаж. Кабинет двести три.
В кабинете за партами сидели пятнадцать девушек – в ярких нарядах, с модными клатчами. Все жевали жевательную резинку, только одна сосала леденец.

- Привет, телки! - начал приободрившийся шеф-редактор. – Поговорим о странностях любви?
Девушки заулыбались и раскрыли блокноты в цветастых обложках.
- Все просто, - продолжал Яблоков. – Я бы мог вам тут рисовать пестики-тычинки, но вместо этого сразу перейду к главному – к подмышкам.
- Солнце… - подняла руку девушка с леденцом.
- Какое, на хуй, «солнце»! – Яблоков покраснел от гнева. – Вы здесь забудьте все эти «рыба-зая». Меня можете называть… гм… просто «Яблоков». Или «чувак». А ты, - обратился он к девушке с леденцом, - дура набитая. Съездил бы я тебе в рыло за тупость. Кто за то, - обратился Яблоков к собранию, - чтобы съездить ей в рыло. А?
Поднялся лес рук.
- И меня потом можно? Меня тоже… в рыло, - застенчиво проговорила девушка в желтом топе.
- И меня! И меня! Чувак, меня тоже в рыло! – послышались девичьи голоса.

- Позже, - успокоил Яблоков. – Сейчас про подмышки. Подмышек брить не смейте! Забудьте раз и навсегда. Это страшная ошибка! Какая-нибудь телка побреет и думает – теперь мне все дозволено, я – «Весна» Боттичелли! А она на самом деле тупая пизда, а не весна – вроде этой, с леденцом! Но попробуйте не брить подмышки! Вот это – вседозволенность! Вот где Боттичелли, бляха-муха! Расслабьтесь! Плюньте! Пёрните, как следует!.. Вы че, хуже мужика?
- Чувак… простите, Яблоков, - подняла руку девушка в желтом. – А вы не могли бы показать нам подмышки? Ну… как надо?
- Нет, не мог бы! – отрезал Яблоков.
- А хотите, мы вам покажем? – подала голос еще одна барышня – в рваных джинсах.
- Нет, не хочу! Вы что! – замахал руками шеф-редактор. – Вы мне это бросьте! Глупости всякие…

Он замолчал и отвернулся к окну.
- Ну, а дальше? – робко спросила девушка в желтом.
- Дальше… Дальше – конец, - устало сказал Яблоков.
- В каком смысле – в прямом?
- В переносном! – крикнул Яблоков и выбежал из кабинета.
с листиком

Брат-3

Однажды утром шеф-редактору проекта «История глазами Крокодила» Алексею Яблокову позвонил британский кинорежиссер и художник Питер Джон Гринуэй. Минут пять он кричал: «Ай нид хелп!», «Итс эбаут май сценарио» и «Факин Эйзенштайн!»

- Ты вот что, - наконец прервал режиссера Яблоков. – Подъезжай ко мне сегодня часикам к пяти. Да, да, сегодня. Тудей! На Волоколамское шоссе. Там такая серая пятиэтажка и табличка: «ДОСААФ – школа мужества». Пропуск закажу.
Ровно в пять часов на пороге яблоковского кабинета возник изможденный, ничего не соображающий английский режиссер Питер Гринуэй. Он потрясал толстой пачкой бумаг, сплошь исчерканных красным карандашом директора Госфильмофонда.

- Что это такое, Алексей? – возопил режиссер с сильным британским акцентом. – Они мне все вычеркнуть! Этот… Бо-ро-да-чьев говорит – переделать! Весь Эйзенштайн! С какого черта? Потшему я должен?
- Сам виноват, - мягко заметил Яблоков. –Ну нравились ему мальчики, ну рисовал он похабень всякую… Мало ли у кого какие привязанности. А то, что он – великий кинорежиссер, создавший новый язык, ты и забыл. Эх вы, авангардисты...

Шеф-редактор поднес к глазам выдернутый из сценария лист бумаги.
- Ну что ты написал? «Эйзенштейн входит в Дзигу Вертова. Тот стонет, вцепившись в перила Потемкинской лестницы. Камера перемещается с их возбужденных лиц на памятник графу Воронцову. Граф указывает в сторону Крыма». Вот, до чего мы докатились! - Яблоков гневно сверкнул глазами. – Может, еще на Донбасс Эйзенштейна пошлешь? Пусть шахтерам в штаны лезет! А?
Гринуэй охватил голову руками. Яблоков вздохнул.

- Все поправимо, - сказал он. – Друг я тебе или нет? Садись, пиши. «Рассвет. Потемкинская лестница. Эйзенштейн и Вертов сидят на парапете и пьют пиво. Ветер несет полиэтиленовый пакет с логотипом «Адидас»…» Да-да, не смотри на меня такими глазами! Пиши лучше! «Эйзенштейн: Вот скажи мне, в чем сила, брат? Разве в деньгах? У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда, тот и сильней. Вот ты обманул кого-то, денег нажил. И чего, ты сильнее стал? Нет, не стал. Потому что правды за тобой нет, а тот, кого обманул, за ним правда. Значит, он сильнее».

- А далше? – изумленно прошептал Гринуэй. Яблоков удивленно посмотрел на режиссера.
- А дальше оставь, как было. Воронцов, Крым… Звони в Госфильмофонд, скажи, готово. С тебя бутылка, Петя.
с листиком

Лошак и Асафетида

Однажды спецкор газеты «Ведомости. Пятница» Алексей Яблоков и министр культуры Российской Федерации Владимир Ростиславович Мединский остались на ночь в Египетском зале Пушкинского музея. По Москве носились слухи: будто директор Эрмитажа поручил сотрудникам выкрасть главное достояние столичного музея — мумию жрицы Асафетиды, возрастом в 9100 лет. Мединский взялся лично караулить реликвию, Яблоков находился рядом по служебной обязанности.
Мужчины давно дремали на стульях в углу, когда золотой саркофаг вдруг со скрипом растворился. Владимир Ростиславович вздрогнул и вытаращил глаза. Мумия, обернутая истлевшими бинтами, села на своем ложе, лязгнула зубами и уставилась на министра.

- Вибрирующий мазок... нюансировка перламутровых тонов, - глухим урчащим голосом заговорила Асафетида. - Переходы света и тени незаметны... четкие контуры отсутствуют...
Вихрь пронесся по музею, экспонаты полетели со стен на землю, зазвенели разбитые окна, и в зал внеслась стая чудовищ. Мумия сорвалась с места и принялась описывать круги вокруг министра.
- Уволь меня! - орала мумия. - Уволь прямо сейчас, Густав! Распродай по частям на аукционе! Отрежь мне ухо! Боишься?

Внезапно мумия перестала летать и, приземлившись на стульчик смотрителя, вытащила из-под бинтов мобильный телефон. Нечисть застыла в воздухе в разных позах.
- Света, - сказала мумия в телефон неожиданно мягким голосом. - Дмитрий Анатольевич еще не лег? Дай его, пожалуйста, сюда... Дмитрий? Это Асафетида говорит. Ха-ха, узнал? Ты извини, что так поздно, но тут прямо какое-то недоразумение. У меня тут Мединский, тот самый. Он не хочет. Мне прямо обидно. Что сделать? Ага, ага, ясно. Спасибо тебе.
Мумия отшвырнула телефон, с грохотом захохотала и ткнула пальцем в живот почти бесчувственного министра культуры.

- Ступайте за Лошаком! - прокричала мумия. Нечисть кинулась в соседний зал, оттуда послышались скрип и лязг. В дверях показался Лошак. С ужасом заметили Яблоков и Мединский, что лицо у него было железное. С закрытыми глазами, протянув руки вперед, Лошак шел, ведомый спутницей во всем черном.
- Подведи его сюда, Глупая! - грозно приказала мумия.

Глупая подвела Лошака к трепещущим мужчинам.
- Ни хера не вижу, - прохрипел Лошак.
- Не гляди! - шепнул Яблоков министру. Тот не вытерпел и глянул.
- Авада Кедавра! - выкрикнул Лошак и уставил на Мединского железный палец.

Тогда тот бездыханный грянулся на пол, а спецкор «Пятницы» попытался вылезти в окно, застрял, забился в решетках. Асафетида уже подлетела к нему, но тут взвыла сигнализация, отбросив мумию в ее саркофаг и предвещая новое, очень хорошее летнее утро.
с листиком

Ту-ту-ту

Однажды шеф-редактор журнала «Смена» Алексей Яблоков отдыхал после бурной сдачи номера в рабочем кабинете. Уютно потрескивали дрова в камине, на журнальном столике стояла початая бутылка граппы, а в мельхиоровой мисочке горой самоцветов перекатывалась желтая калина – приятели из Тимирязевской академии только что вывели этот сорт и подарили Яблокову.
Тихое, но настойчивое жужжание мобильного разрушило идиллию.

- Алексей Евгеньевич, - сказал печальный девичий голос. – Это вам с Первого канала звОнят… звонят!..
Яблоков довольно улыбнулся.
- Очень приятно, девочка моя, - промурлыкал он. – Когда съемки? В принципе, я прямо сейчас могу подъехать, если надо.
- Да нет… не съемки… - упавшим голосом пробормотала девочка. – Мы по списку обзваниваем… Скажите, у вас нет Геннадия Петровича?
- Какого Петровича? – недоуменно переспросил шеф-редактор «Смены».
- Малахова, доктора… ну, целителя! – всхлипнула барышня. – Посмотрите, пожалуйста! Очень вас прошу…

Бормоча что-то вроде «тупая овца» и «в пизду такие приглашения», Алексей Яблоков мрачно обошел всю комнату, заглянул в платяной шкаф, подвигал ящики стола, бегло перелистал альбом с непристойными гравюрами и уже собирался сказать барышне с Первого канала что-то в высшей степени грубое, как вдруг взгляд его упал на желтый городской телефон, тихо пылившийся в углу стола еще с советских времен.

Глаза Яблокова потемнели и расширились.

- Да!! Он здесь!!! – заорал шеф-редактор журнала «Смена» и запрыгал, затанцевал, держа ярко-желтую трубку телефона на расстоянии, как некую змею. – Здравствуй, мальчик Бананан! Ту-ту-ту! Ту-ту-ту!
с листиком

Оригинал подлинника

Ранним утром 27 августа главный редактор журнала Men's Health Алексей Яблоков решительными шагами вошел в свой кабинет и накрепко запер дверь. Сев за стол, главный редактор Men's Health включил компьютер, загрузил страницу с блогом glavred и, открыв самую первую запись, начал внимательно читать. На лице его понемногу проступало странное отрешенно-меланхолическое выражение, какое бывает у засыпающего в раковине карпа или у замерзающей в зимнем лесу синицы.

Углубившись в чтение, Яблоков даже не заметил, что рабочий день в самом разгаре. Встревоженные молчанием шефа сотрудники столпились у дверей, выкрикивая разные глупости. Но это не помогло. Тогда ассистентка Зина, утирая слезы, обзвонила всех, чьи телефоны смогла найти. И вскоре у кабинета Яблокова сопела, топталась и переговаривалась многоликая толпа. Изредка раздавались отдельные реплики:

— Алеша, сейчас же отопри! Что ты делаешь-то? Ты сам понимаешь? (Валерий Панюшкин)
— Яблоков, блядь, ты охуел! Выходи немедленно. (Сергей Мостовщиков)
— Леха, выходи, бухать будем! Нет? Ну целую, пока-пока! (Дмитрий Быков)
— Я всегда говорил, что он просто задрот. (Николай Усков)
— Жвачки не найдется? (Илья Безуглый)
— Мне кажется, пока рано что-либо комментировать. (Раф Шакиров)
— Кукусик, ты там? (Ирина Богушевская)
— Je vous remercie de tout mon coeur pour cette agreable soiree! (маленький розовый червячок в огненном нектарине на столе у ассистентки)
— А я вам не рассказывал, как я ездил с Яблоковым на Байкал? (Игорь Свинаренко)
— Главное, он Путина-то так и не успел повидать. (Андрей Колесников)
— У тебя на дверях табличка с ошибкой! Дефис не нужен! (Артемий Лебедев)
— Слышь ты, клоун, выходи, а то ебало набью! (Эдуард Багиров)
— Это, безусловно, очень глупо и в его стиле. (Филипп Бахтин)
— Этим длинным списком лиц он опять все испортил! (Максим Кононенко) и т.д. и т.п.

Главный же редактор журнала Men's Health Алексей Яблоков ничего не слышал. Дочитав последнюю запись, он глубоко вздохнул и посмотрел в окно. Дикий северный ветер гнал по улице вереницу сухих листьев. Сверху казалось, что это парад миниатюрных желтых гоночных автомобилей.

Яблоков встал, одернул серый пастуший балахон, в который почему-то был облачен, и двумя шагами подошел к компьютерной розетке. Пробормотав какую-то мантру вроде «Нигде кроме, как в Моссельпроме…», он схватился за вилку и стремительно выдернул ее из гнезда. В ту же секунду толпа с той стороны двери многотысячной жопой навалилась на дубовые створки, выдавила их и ворвалась в кабинет.

— Алексей Евгеньевич! Алексей Евгеньевич! – заревело несколько голосов.

Но никакого Алексея Евгеньевича не было.