Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

с листиком

Пулитцер первой степени

Однажды на Донбассе, в час небывало жаркого заката, ИП Яблоков сидел в тени полуразрушенной телефонной станции и проводил мастер-класс для деревенских детей.
- Какого хера ты пишешь! – орал ИП Яблоков, багровея от негодования. – Это что, по-твоему - репортаж? Сплошные сопли, а фактуры кот насрал! Сколько раз повторять: репортаж – это вам не очерк!..
- Дядь, - умоляюще шептал мальчик в грязном спортивном костюме, - воны ж там уси с автоматами… як же я мог ближе подобратися…
- «Як же», «як же»! – Яблоков утомленно закурил. – Думать надо, Василько. Это тебе не титьку…

Лекция был прервана шуршанием в пшенице. Из золотого моря внезапно вышел человек в узких джинсах, розовом поло и модной кепке. На поводке он вел померанского шпица.
- Здорово, русские ребята! – радостно крикнул человек. – Яблоков! Дорогой! Как я рад тебя видеть! Это же я, твой коллега и друг – Даниил Туровский! А это моя собачка – Рекс.
Друзья кинулись обниматься.
- Вот так номер! - радовался Яблоков. – Что ты тут делаешь? «Медуза» послала?
- Послала, - кивнул Туровский. - Мы, понимаешь, идем с Рексом уже третьи сутки, с дороги сбились совсем. Хорошо, что встретились. Скажи, где тут застава? Надо пару комментариев у ваших погранцов взять.
- Конечно, - Яблоков бросил окурок в пшеницу, - пойдем, покажу.

Через полчаса оба журналиста и собака были у домика заставы.
- Вот и пришли, - сказал ИП Яблоков. – Руки вверх!
На крыльцо выбежали сотрудники погранслужбы ФСБ с автоматами наизготовку.
- Ты что, Яблоков, – пробормотал человек в кепке. – Я же Туровский! Забыл, как мы в «Нуре» отжигали?..
- Какой ты Туровский, - презрительно сказал Яблоков. – Туровский тебя толще в четыре раза…
- Я скинул вес! Скинул! – закричал человек. – Мне Красильщик карточку в зал подарил!
- У Туровского борода, как у попа! – не унимался Яблоков.
- Сбрил! – прокричал незнакомец – Галина Викторовна сказала, что ей противно, когда в редакции столько бород, понял? Я и сбрил!

Яблоков молча подошел к незнакомцу и положил ему руки на бедра.
- Ты что, ты что… - забормотал тот, отступая, - ну не дури! Рекс! Фас! Ату его!
- Раз ты Туровский, то скажи, - громко произнес Яблоков, не отнимая рук, - как я называл тебя в моменты особой близости?
- Чёлка?! – выкрикнул человек.
Яблоков сплюнул и отошел.
- Не было у нас ничего, понял? Я тебя на понт брал. Чёлка!

Подбежавшие пограничники увели незнакомца. Через час после допроса на крыльцо вышел сияющий майор и поманил Яблокова к себе.
- Раскололся пиндос. Статью пишет, сука. Ну, мы ему статью и дадим! – он зычно расхохотался. – А ты, Яблоков, молодец. Держи!
- Что это? – спросил Яблоков, зажмурившись от счастья.
- Как что – Пулитцер. Смотри, носи с честью!

И майор приколол к пиджаку Яблокова маленький красный значок.



 
 
с листиком

Last Christmas

Однажды ИП Алексей Яблоков стоял на кухне и учился варить борщ. Внезапно дверь кухни распахнулась, и в кухню ворвался популярный блоггер Олег Владимирович Кашин.

- Я к тебе, Алексей… Извини… Дело такое, сам понимаешь. То есть ты ничего не понимаешь… Извини… Там у нас Евгения Львовна с ума сошла, - вдруг отрезал он.
Яблоков уронил поварешку.
- То есть какая Евгения Львовна?
- Ах господи, ну Божена, Божена Рынска! Мы не знаем, что и делать. Ее откуда-то, кажется, выгнали, может и прибили… Она бегала к Кулистикову, а он уже давно на пенсии, он обедал с Добродеевым... так она махнула к ним в ресторан… вызвала Кулистикова, да матом его… и чем-то в него пустила… Теперь она всем про это рассказывает, только трудно понять: кричит и бьется… Детей на улице бьет, называет их «НТВошки», те плачут. Вообрази, как же это? Это уж просто нельзя!

Яблоков наскоро просунул ноги в ботинки и помчался вниз по лестнице. Кашин спешил за ним.
- Рехнулась! – говорил он, задыхаясь на бегу. – Это, говорят, такие бугорки на мозгу вскакивают: жаль, что я медицины не знаю… Но мне кажется, если ее логически убедить…
- А ты пытался?
- Пытался, да она не слушает. Кричит, что ее в могилу сводят, что она диссидентка… Точно - бугорки!

Недалеко от метро «Арбатская» столпилась куча народу. Хриплый, надорванный голос Евгении Львовны Курицыной (Рынски) слышался еще с Воздвиженки. Евгения Львовна в стареньком пальто Max Mara и в изломанной соломенной шляпке была действительно в настоящем исступлении. То она бросалась на проходящих мимо детей, кричала на них, уговаривала бросить работу на НТВ, потом тут же принималась смеяться и плясать. Растолкав толпу, Кашин попытался было увести Евгению Львовну, но она была неумолима.

— Перестань, Олег, перестань! — кричала она скороговоркой. — Ты уже на этом режиме столько заработал, лучше отойди! Пусть видят все, вся Москва, как травят последнюю диссидентку! Пропагандоны, НТВошки воздух мне из-под кровати откачивают! Елку ломают, гречку из буфета таскают! О, гнусные! А мячик-то, мячик!
- Какой еще мячик? - хмуро спросил Яблоков,
- Ах, Алексей Евгеньевич! Это вы! – воскликнула Рынска. – Мячик-то я в Барселоне своему алабаю купила, Вовочке! Зелененький мячик. Так изволите видеть, эти гниды чекистские мячик украли! Вовочка скулит, Вовочка скребется, Вовочка мячик ищет… А я включаю телевизор: а мячик-то они в свой логотип блядский вставили! О, мучители, сявки, геббельсы, гореть вам с вашими телекамерами… А уж этот Кулистиков точно место потеряет! Я каждый день к нему ходить буду, а проедет Путин, я камнем в «Мерседес» кину… Он-то главный и есть, который яд в телевизор сыплет и мячик крадет! Но я знаю, что с ними делать! Надо только спеть, и все сразу закончится. Давайте, Алексей Евгеньевич, вместе! А ты, Олег, пляши!..

И хриплым, надтреснутым голосом Евгения Львовна запела:

- Last Christmas
I gave you my heart
But the very next day you gave it away…
 
с листиком

(no subject)

Однажды ИП Алексей Яблоков стоял на кухне и учился варить борщ. Внезапно дверь кухни распахнулась, и в кухню ворвался популярный блоггер Олег Владимирович Кашин.

- Я к тебе, Алексей… Извини… Дело такое, сам понимаешь. То есть ты ничего не понимаешь… Извини… Там у нас Евгения Львовна с ума сошла, - вдруг отрезал он.
Яблоков уронил поварешку.
- То есть какая Евгения Львовна?
- Ах господи, ну Божена, Божена! Мы не знаем, что и делать. Ее откуда-то, кажется, выгнали, может и прибили… Она бегала к Кулистикову, а он уже давно на пенсии, он обедал с Добродеевым... так она махнула к ним в ресторан… вызвала Кулистикова, да матом его… и чем-то в него пустила… Теперь она всем про это рассказывает, только трудно понять: кричит и бьется… Детей на улице бьет, называет их «НТВошки», те плачут. Вообрази, как же это? Это уж просто нельзя!

Яблоков наскоро просунул ноги в ботинки и помчался вниз по лестнице. Кашин спешил за ним.
- Рехнулась! – говорил он, задыхаясь на бегу. – Это, говорят, такие бугорки на мозгу вскакивают: жаль, что я медицины не знаю… Но мне кажется, если ее логически убедить…
- А ты пытался?
- Пытался, да она не слушает. Кричит, что ее в могилу сводят, что она диссидентка… Точно - бугорки!

Недалеко от метро «Арбатская» столпилась куча народу. Хриплый, надорванный голос Евгении Львовны Курицыной (Рынски) слышался еще с Воздвиженки. Евгения Львовна в стареньком пальто Max Mara и в изломанной соломенной шляпке была действительно в настоящем исступлении. То она бросалась на проходящих мимо детей, кричала на них, уговаривала бросить работу на НТВ, потом тут же принималась петь: «Merry Christmas is the last Christmas» и плясать. Растолкав толпу, Кашин попытался было увести Евгению Львовну, но она была неумолима.

— Перестань, Олег, перестань! — кричала она скороговоркой. — Ты уже на этом режиме столько заработал, лучше отойди! Пусть видят все, вся Москва, как травят последнюю диссидентку! Пропагандоны, НТВошки воздух мне из-под кровати откачивают! Елку ломают, гречку из буфета таскают! О, гнусные! А мячик-то, мячик!
- Какой еще мячик? - хмуро спросил Яблоков,
- Ах, Алексей Евгеньевич! Это вы! – воскликнула Евгения Львовна. – Мячик-то я в Барселоне своему алабаю купила, Вовочке! Зелененький мячик. Так изволите видеть, эти гниды чекистские мячик украли! Вовочка скулит, Вовочка скребется, Вовочка мячик ищет… А я включаю телевизор: а мячик-то они в свой логотип блядский вставили! О, мучители, сявки, геббельсы, гореть вам с вашими телекамерами… А уж этот Кулистиков точно место потеряет! Я каждый день к нему ходить буду, а проедет Путин, я камнем в его «Мерседес» кину… Он-то главный и есть, который яд в телевизор сыплет и мячик крадет! Но я знаю, что с ними делать! Надо только спеть, и все сразу закончится. Давайте, Алексей Евгеньевич, вместе! А ты, Олег, пляши!..

И хриплым, надтреснутым голосом Евгения Львовна запела:
- Last Christmas
I gave you my heart
But the very next day you gave it away…
 
с листиком

Last Christmas

Однажды ИП Алексей Яблоков стоял на кухне и учился варить борщ. Внезапно дверь кухни распахнулась, и в кухню ворвался популярный блоггер Олег Владимирович Кашин.
- Я к тебе, Алексей… Извини… Дело такое, сам понимаешь. То есть ты ничего не понимаешь… Извини… Там у нас Евгения Львовна с ума сошла, - вдруг отрезал он.

Яблоков уронил поварешку.
- То есть какая Евгения Львовна?
- Ах господи, ну Божена, Божена! Мы не знаем, что и делать. Ее откуда-то, кажется, выгнали, может и прибили… Она бегала к Кулистикову, а он уже давно на пенсии, он обедал с Добродеевым... так она махнула к ним в ресторан… вызвала Кулистикова, да матом его… и чем-то в него пустила… Теперь она всем про это рассказывает, только трудно понять: кричит и бьется… Детей на улице бьет, называет их «НТВошки», те плачут. Вообрази, как же это? Это уж просто нельзя!

Яблоков наскоро просунул ноги в ботинки и помчался вниз по лестнице. Кашин спешил за ним.
- Рехнулась! – говорил он, задыхаясь на бегу. – Это, говорят, такие бугорки на мозгу вскакивают: жаль, что я медицины не знаю… Но мне кажется, если ее логически убедить…
- А ты пытался?
- Пытался, да она не слушает. Кричит, что ее в могилу сводят, что она диссидентка… Точно - бугорки!

Недалеко от метро «Арбатская» столпилась куча народу. Хриплый, надорванный голос Евгении Львовны Курицыной (Рынски) слышался еще с Воздвиженки. Евгения Львовна в стареньком пальто Max Mara и в изломанной соломенной шляпке была действительно в настоящем исступлении. То она бросалась на проходящих мимо детей, кричала на них, уговаривала бросить работу на НТВ, потом тут же принималась петь: «Merry Christmas is the last Christmas» и плясать. Растолкав толпу, Кашин попытался было увести Евгению Львовну, но она была неумолима.

— Перестань, Олег, перестань! — кричала она скороговоркой. — Ты уже на этом режиме столько заработал, лучше отойди! Пусть видят все, вся Москва, как травят последнюю диссидентку! Пропагандоны, НТВошки воздух мне из-под кровати откачивают! Елку ломают, гречку из буфета таскают! О, гнусные! А мячик-то, мячик!
- Какой еще мячик? - хмуро спросил Яблоков,
- Ах, Алексей Евгеньевич! Это вы! – воскликнула Евгения Львовна. – Мячик-то я в Барселоне своему алабаю купила, Вовочке! Зелененький мячик. Так изволите видеть, эти гниды чекистские мячик украли! Вовочка скулит, Вовочка скребется, Вовочка мячик ищет… А я включаю телевизор: а мячик-то они в свой логотип блядский вставили! О, мучители, сявки, геббельсы, гореть вам с вашими телекамерами… А уж этот Кулистиков точно место потеряет! Я каждый день к нему ходить буду, а проедет Путин, я камнем в его «Мерседес» кину… Он-то главный и есть, который яд в телевизор сыплет и мячик крадет! Но я знаю, что с ними делать! Надо только спеть, и все сразу закончится. Давайте, Алексей Евгеньевич, вместе! А ты, Олег, пляши!..

И хриплым, надтреснутым голосом Евгения Львовна запела:
- Last Christmas
I gave you my heart
But the very next day you gave it away…
 
с листиком

Золотая лихорадка

Однажды ИП Алексей Яблоков созвал срочную пресс-конференцию в агентстве «Россия Сегодня». Каким-то чудом за ночь удалось оповестить большинство изданий, и теперь в большом зале взволнованно переговаривалось человек триста.
На возвышении возникли ИП Алексей Яблоков и знаменитый предприниматель-мотоциклист Александр Сергеевич Залдостанов. Последний был в черной майке с кровавой надписью: «The Evil’s Advocate».
Зал зашумел, фотоаппараты застрекотали. Яблоков недовольно махнул рукой.

- Хватит заниматься ерундой, - проговорил он в микрофон, - у нас заявление государственной важности. И сделает его Александр Сергеевич – мой адвокат, он представляет мои интересы…
Залдостанов обвел зал тяжелым взглядом. Все умолкли.

- С самого начала это дело было для меня понятно, - металлическим голосом заговорил Александр Сергеевич. - Речь тут идет только о человеческой алчности. Ну и о попытке нагнуть Россию, как обычно. Больше ни о чем. Два дня назад мой друг Алексей Яблоков, известный журналист, которого, можно сказать, знает вся страна, обнаружил признаки несомненного плагиата в фильмах американского комика Чарли Чаплина. Плагиат заключается в том, что этот, так называемый комик - которого в свое время выгнали даже из Америки! - нагло скопировал черты моего клиента и друга Яблокова!

На экране возникла черно-белая хроника: ИП Яблоков плещется в детской ванночке, ИП Яблоков на трехколесном велосипеде, ИП Яблоков провожает одноклассницу, ИП Яблоков изображает «танец с булочками» в университетской столовой.
- Что мы видим? - продолжал Залдостанов. – Мы видим ту же семенящую походку, взгляд исподлобья, раздувание ноздрей, растерянную улыбку, дискоординацию движений… прическу, само собой. Короче, вчера мы вчинили этому Чаплину иск за плагиат в размере триста двадцать четыре миллиона рублей без НДС. Вот так.

- А усы-то! – шаловливо крикнул из зала Андрей Иванович Колесников. – Усы где?
- В пизде, Андрюша, - ответил Яблоков. - Еще один такой вопрос, и пойдешь по тому же делу.
- Но Чарли Чаплин… он, кажется, умер? – спросила растерянная девушка из журнала «Сноб».
- И что? - рассердился ИП Яблоков. – Во-первых, у него двенадцать детей, на минуточку! Во-вторых, мы уже связались с пранкерами Вованом и Лексусом, они сейчас звонят на кладбище Корсье-Сюр-Веве…
- Это Швейцария, - уточнил Залдостанов.
- Да, где похоронен Чаплин. Они звонят, представившись дочерью Чаплина Джеральдиной, чтобы папу эксгумировали и срочно переправили в Россию, на экспертизу.  Собственно, мы вас созвали, чтобы показать вам прямую трансляцию их звонка. Ну что, смотрим?

На экране появились два молодых человека в наушниках.
- Але, - тонким голосом пропищал один, давясь от смеха. – Это кладбище?
- Же сюи Джеральдина, - добавил второй.
В зале грянули аплодисменты. Все были приятно ошеломлены.

 
с листиком

Мальчики

Однажды ИП Алексей Яблоков собрался в магазин – купить баночку столярного клея. Выйдя из квартиры, он обнаружил, что лифт не работает и отправился вниз пешком.
На площадке между пятым и четвертым этажами его внимание внезапно привлекли три юнца. Один курил, второй аккуратно выводил на свежевыкрашенной стене слово «хуй», а третий прижимал к груди полузадушенную кошку, явно готовясь сделать с ней что-то нехорошее.

- Молодые люди, - нахмурившись, произнес Яблоков. – Вам что, в школу не надо?
Тот, что курил, внимательно оглядел Яблокова, выпустил облако дыма и отвернулся. Остальные продолжали заниматься своим делом.
- Я не понял? - слегка повысил голос Яблоков. – Во-первых, почему вы не в школе, во-вторых, кто вам дал право поганить наш подъезд? Не говоря уж о кошке – она принадлежит нашей консьержке, и вряд ли…

- Дядь, ты бы рот закрыл, - вдруг тихо посоветовал тот, что рисовал на стене.
Яблоков задохнулся от возмущения.
- Да я тебя, подлеца!.. - начал он, хватая юнца за плечо. В этот момент двое других бросились на ИП Яблокова, моментально повалив его на холодный пол. И началось избиение.
- Пацаны… дети… - хрипел Яблоков, закрывая голову руками. - Я же о вас забочусь!.. Что ж вы курите в духоте… открыли бы окно!.. И краска ваша вредная… Респираторы бы надели… Вы что!..

- Ты бы, сука, хоть похвалил сначала, а потом критиковал! – шипел первый мальчик, методично нанося удары ногами.
- Проявил поспешность в оценке! – укоризненно заметил второй, прижигая сигаретой щеку Яблокова.
- Не понимает основ духовно-нравственного воспитания, - злобно проговорил мальчик с кошкой. – Придется разъяснить…

Через пять минут дети пресытились.
- Хер с ним, - сказал один, закуривая. – Пошли в третий подъезд, оторвем яйца кое-кому. А ты, дядя, больше не рыпайся, - посоветовал он Яблокову, который бессильно ворочался на полу. – Русские богатыри так не поступают.  
с листиком

Равноденствие

Однажды в кабинет заместителя главного редактора журнала "РБК" Алексея Яблокова танцующей походкой вошел редактор юмористического отдела «Сдача».
- Здорово! – воскликнул он. – Колонку напишешь? А то мы все прососали опять, а нам…

Тут редактор с изумлением заметил, что у Яблокова красные и воспаленные от слез глаза.
- Подожди-ка, Саша, - тихо сказал Яблоков. – Мне тут письмо пришло от телеканала «Дождь». Надо дочитать, а я не могу. Сердце болит. У тебя чего-нибудь такого нет?
- Какого – такого?
- Ну от сердца там… или наоборот…
- Вискарь есть. А про что письмо-то?
- Про нас с тобой, - ответил Яблоков. – Неси скорее. Это ж надо так…
 Редактор со всех ног бросился в свой отдел. Яблоков промокнул глаза салфеткой и продолжил читать:

«Мы теряем разум. Мы забыли, откуда и куда идем. Мы полностью утратили ориентиры. Каждые пять минут гибнут люди, не выплачиваются зарплаты, умирают от голода старики и брошенные родителями дети. Звучит банально, но именно в этой банальности заключается ошеломляющая, убийственная правда. Спросите себя: давно ли Вы сами в последний раз гладили по голове бездомного ребенка?..»

Яблоков в отчаянии покачал головой.
- «...или хоть раз приласкали голодную собаку у входа метро? Смотрели ли Вы в глаза больной кошке? Между тем распятые мальчики, изнасилованные девочки, ложь и грязь заполонили все средства массовой информации. Они дурманят нас, затмевают простые человеческие чувства, убивают на корню всякое желание думать. Мы пытаемся говорить о важных вещах, но сбиваемся на полпути, увлеченные беспечными картинками из инстаграмма, бессмысленными шутками в фейсбуке. Совесть. Долг. Вина. Ответственность. Мужество. Любовь. Все эти понятия давно обесцветились, стерлись из нашего сознания. Давайте все на минуту остановимся. Посмотрим друг на друга. Вспомним, что мы все когда-то были детьми и не знали, что такое злоба…»

Вбежал редактор отдела «Сдача», неся в руках початую бутыль. Обливаясь слезами, Яблоков принял ее и сделал три громадных глотка.
- Спасибо, - сказал он, продышавшись. – Вроде отлегло немного. Ты иди, Саша, я дочитаю и, наверное, домой поеду. Как тут работать?

Редактор отдела «Сдача» на цыпочках вышел. Яблоков глубоко вздохнул, сделал еще глоток и вперился в последний абзац:
«Дочитали до конца наше письмо? А теперь – приятный сюрприз от телеканала «Дождь»! В наш эфир возвращается программа «Начистоту»! По этому поводу всем нашим зрителям мы дарим десятипроцентную скидку на трехмесячную подписку! Плюс – фирменный подарок от наших золотых партнеров «Колбасимпактсервис», который можно забрать уже сегодня! Приезжайте к нам в офис!
P.S. Ах да, поздравляем Вас с днем весеннего равноденствия! Ура-ура!»
с листиком

Желдормышь

Однажды в здании ИТАР-ТАСС проходила пресс-конференция в защиту лагеря «Страна детей» и ее создателя Филиппа Евгеньевича Бахтина. В зале собралось более двухсот журналистов – все взволнованные и ошарашенные. Некоторые держали собственноручно изготовленные лозунги: «Бахтос классный!», «Руки прочь от детей!», «Какая, в жопу, разница?» и другие.
Прозвенел звонок, призывающий к тишине. В следующий миг из-за кулис появился Алексей Яблоков – в белом костюме, важный и напудренный.

- Филипп Евгеньевич просил передать, что не видит смысла в своем присутствии, - начал Яблоков, не обращая внимания на гул в зале. – Он говорит, от вас одни проблемы и триста минусов к карме. Но понимая ваши чувства, он уполномочил меня сделать сенсационное заявление. Пожалуйста, включите диктофоны. Так вот. Никакого лагеря для детей не было. Мы с Бахтиным делаем мышиную железную дорогу.

В зале воцарилась гробовая тишина.
- Да, друзья, - продолжал Яблоков, - мы действительно делаем мышиную железную дорогу – самую большую в Европе. Идею, конечно, придумал Филипп. Он сказал: мыши – лучшие. Главный кайф в мышах заключается в том, что они ведут себя как равноправные партнеры. Мы договорились с «РЖД» о финансировании, нам выделили участок под Белгородом в несколько тысяч гектар. Немецкие инженеры создали прекрасный проект: железная дорога протяженностью в двести километров, по ней восемь часов в сутки бегают чудесные яркие вагончики с усатыми пассажирами…
- Что за хуйня! – вскочил Илья Жегулев, спецкор портала «Медуза». – Это же наглое…
- Ты что, переел чего-то? – усмехнулся Яблоков. – Сядь, не разноси пыльцу. Конечно, были трудности, да. Полевки плохо дрессируются. Зато Аркадий Новиков согласился поставлять для них питание.
- Простите, - подняла руку блондинка, - канал «Дождь». Я слышала, что это был Анатолий Комм.
- Нет, голубушка, - улыбнулся Яблоков. – Именно Новиков. Австрийские злаки плюс фермерская зелень.

Тут же Яблоков распорядился погасить свет. На экране возник креативный директор компании «Афиша» Филипп Евгеньевич Бахтин, задумчиво стоящий посреди пшеничного поля. В руке он сжимал полупустую бутылку «Чивас Ригал», а на плече у него сидела крупная серая мышь.
- Ой, какая хорошенькая! – завизжала блондинка с канала «Дождь».
Все зааплодировали. Контакт с прессой был налажен.
с листиком

Рыцарь-одиночка

Однажды Алексей Яблоков в поисках заработка написал детскую оперу «Давайте делать СМИ». О ней раструбили все соцсети, поэтому буквально через два дня его пригласили на читку в детский музыкальный театр имени Н. Сац. В зале было таинственно и полутемно. Грозным окриком «Пшли, ебенамать!» худрук Георгий Георгиевич Исаакян согнал со сцены стайку лисичек-инженю и усадил Яблокова в кресло за рампой. Сам худрук сел в зале, окружив себя свитой театральных работников. Читка началась.

Через два часа Яблоков окончательно охрип и произнес «Занавес». Все переглянулись.
- Я не понимаю, - заговорил Георгий Георгиевич, - на кого это все рассчитано? Ты хотел показать детям, как делаются СМИ, так?
Яблоков кивнул.
- То есть ты хочешь сказать, что когда Котик заносит в газету десять килограмм сметанки – это нормально?
- Пятнадцать, - просипел Яблоков. – И не заносит, а просто приносит.
- Большая разница, - язвительно заметила главный дирижер.
- Палочку себе в рот засунь, - огрызнулся Яблоков.
- Друзья, давайте конструктивно, - поморщился Исаакян. – Допустим, Котик принес сметанку. Допустим даже, что Верблюжонок ее взял. И в газете написали, что Котик и его мама – лучшие на свете. Но объясни мне, почему об этой истории первым узнает Медвежонок, который вообще к газете не имеет отношения? Почему, блядь, Медежонок поднимает хипеж?

- Извините, Георгий Георгиевич, а кто должен его поднимать? – возмутился Яблоков. – Слоненок? Он в газете без году неделя, стажер-практикант! Ежик почти на пенсии, ему лишь бы в штате удержаться. Сова вообще тупая. А Медвежонок – он хоть и далеко, на периферии, но он видит все. Он имел отношение к газете, он за нее всех выебет до изжоги! Рыцарь-одиночка он, Георгий Георгиевич!
- Хорошо, но почему он не обратился к Зайцу - тот главный редактор? Или написал бы сразу акционерам…
- Господь с вами, Георгий Георгиевич, какие акционеры? Детская опера…
- Детская – не детская, а логика должна же быть! – крикнул худрук. – Не верю я этому вашему Медвежонку, понимаете? Ежику скорее поверю. Сове тупой! Кстати, - обратился он к угрюмому Яблокову, - почему она все время полуголая летает? Это что за бордель в детском театре?
- Она по пиару, Георгий Георгиевич, - подсказали из зала. – Это нормально.

Худрук махнул рукой.
- Ну вот что, Алексей. Оперу мы у тебя берем условно.
- Это еще что значит?
- Значит, что она нам подходит, но ты ее переделай. Характеры перепиши. Не нравится мне этот Медвежонок, понимаешь? И Котик не нравится. И Сова. Никто мне не нравится, честно говоря. Не бывает так в СМИ, чтобы Котик заносил сметанку, а Заяц при этом в ус не дул. Тут налицо либо сговор, либо просто, прости меня, похуизм. У нас так газеты не делаются – даже на сцене. У нас все честно, как вот этот Ежик твой. Он мне, кстати, единственный нравится. Как он там в конце поет? «Нам темница всем грозила, но открытость победила. Потому и говорят: нет для СМИ у нас преград!» То, что надо!..

Выбравшись на воздух, Алексей Яблоков долго не мог отдышаться от злости. Наконец он поднял голову, поглядел на застывшую в вышине Синюю птицу, показал ей средний палец и пошел к метро.
с листиком

Спокойной ночи, европейские малыши!

Однажды ночью мирный сон Алексея Яблокова был нарушен оглушительным стуком в дверь. Даже не дав ему одеться, трое мужчин подхватили Яблокова под руки, сволокли по лестнице и запихнули в черный «Гелендеваген». Через пятнадцать минут бешеной езды его ввели в гигантский павильон и уложили в какой-то ящик, вроде цилиндрического гроба. Внутри что-то стрекотало и бил в глаза фиолетовый свет. Потом кто-то крикнул: «Оцифровано!» - и дрожащего Яблокова увезли домой.
Там плечистый конвоир усадил Яблокова за стол и положил перед ним лист бумаги.

- Пишите, Алексей Евгеньевич, - сдержанно проговорил он. – «Я, Яблоков Алексей Евгеньевич, подтверждаю, что участвовал в съемках детской телепередачи…»
Яблоков в изумлении уставился на охранника.
- Пишите! – раздраженно повторил тот. – «…участвовал в съемках, согласно секретному указу президента России В.В. Путина № 88-Ц. Обязуюсь держать данные сведения в тайне ото всех, включая близких и родных. Дата, подпись».

- Меня покажут по телевизору? – благоговейно спросил Яблоков.
- Повезло тебе, - вдруг сказал охранник, остановившись в прихожей. – Ты теперь почти герой России. Тебя же сам президент придумал, лично!
- Как придумал? – прошептал Яблоков.
- Ну как, блядь, придумывают? Разработал образ! Характер описал! Для «Спокойной ночи, малыши!» - не читаешь газет, что ли?

Весь следующий вечер Яблоков напряженно сидел перед телевизором. Ровно в 20-00 на канале Russia Today возникла разноцветная заставка и заскакали под музыку буквы, складываясь в название: «Спокойной ночи, европейские малыши!» Появились легендарные Хрюша и Филя, а также ведущая – Маргарита Симоновна Симоньян (тетя Рита). Они обменялись веселыми репликами (каждая переводилась на английский и немецкий с помощью субтитров). Наконец тетя Рита лукаво поглядела куда-то вбок:

- А теперь, дорогие мои Хрюша и Филя, у нас новый гость! Давайте похлопаем ему? И вы, европейские ребята, тоже! – она хлопнула в ладоши.
- Вот щас… - прошептал Яблоков.

На экран неторопливо вышел Кубик. Он был в камуфляже, без знаков отличия. Втиснувшись между Хрюшей и Филей, Кубик с достоинством поклонился Маргарите Симоновне, затем в камеру.
- Здравствуй, европейский малыш, - вежливо сказал он. – Как ты себя чувствуешь? Животик не болит? Я бы хотел…

Яблоков посинел и кинулся к телефону.
- Раша тудей? – задыхаясь проговорил он. – Девушка! Это Яблоков Алексей! У вас там щас «Спокойной ночи идет!.. Что за сраный Кубик? Ведь я же снимался! Я же бумагу подписывал!! Меня же лично Путин придумал!
- Спасибо за ваш звонок, - оборвала его барышня. – Сенк ю фо коллинг. Не звоните сюда больше. Донт колл ас невермор. Спокойной ночи. Гуд найт.