Акт последний
Столовая ИД Independent Media Sanoma Magazines.



Валерий Панюшкин:

Все говорят: есть правда лишь в ЖЖ,
Но ни рожна там нету. Для меня
Так это ясно, как простые гранки.
Родился я с любовию к искусству.
Ребенком будучи, я на прогулке
Бродил по парку – в шубке из цигейки.
Смотрел я и засматривался – сопли
Невольные и сладкие текли.
Дубы я целовал, как одержимый,
И лошадь милицейскую лобзал
В ее гнедую морду… Все забавы
Постылы мне: упрямо и надменно
От них отрекся я и предался
Своей России. Труден первый шаг,
Но сладок этот путь! Кто скажет,
Чтобы Панюшкин гордый был
Когда-нибудь завистником презренным,
Говном, людьми растоптанным? О небо!
Я счастлив был, я наслаждался,
Веласкеса альбомы покупал,
Мне Пушкин стал заместо папы с мамой!
И что теперь? Ублюдки в интернете
Вершат бессмысленный и беспощадный суд,
Навек забыв о благе ради блога!
Где ж правота, когда вместо того,
Чтоб целовать свою родную землю,
Чтоб демократию построить сообща,
“Френдов” и “комменты” беспечно собирают?!
И в чем же смысл, когда бессмертный гений
Не в книги, а в онлайн течет меж пальцев
Гуляки праздного? Главред! Мудила юный!

Вбегает Алексей Яблоков, главный редактор журнала Men’s Health


Алексей Яблоков:

Ура! Валерик, блядь! Мне так хотелось
Тебя мохито свежим угостить!
Сейчас я шел к тебе
Нес кое-что тебе я показать.
Но, шедши мимо Мясниковой, вдруг
Услышал Дерка… Нет, Валерик, право,
Смешнее отроду я ничего
Не слыхивал.


Панюшкин (презрительно):

И ты смеяться можешь?


Яблоков:

Эх, Валера!
Ты не в духе нынче.
Обед хороший, охуенный суп…
Вот, кстати, попиздим об интернете!
Вот что ты думаешь? Возможно ль
Писать в журнал статьи про секс анальный,
Величественно, мерно рассуждать
Про лубриканты, прочие забавы.
И в то же время блог чумной вести,
Где времена описывать да нравы,
Соединять одно с другим? Ну что?


Панюшкин (тихо, но отчетливо):

Ты, Яблоков, ничтожество. Прочел
Я твой дневник на майских между делом.
Как я был поражен! Какой позор!
Годами пишешь ты – и сплошь нытье,
Ворчба и вонь. Кого интересуют
Твоя жена, работа, ассистентки,
Редакторы и прочая хуйня?
Ни вспышки гнева, ни отсвета счастья,
Так, мелкие успехи. Что сказать?
Ты, Яблоков - говно, и сам того
Не знаешь.


Яблоков (закатываясь от смеха):

Пойду поссу!.. (Выбегает.)


Панюшкин (один):

Вот яд, последний дар от «Коммерсанта».
Уж много лет ношу его с собою –
И часто жизнь казалась мне с тех пор
Несносной раной, и сидел я часто
С космополитом за одной трапезой,
И никогда на шепот искушенья
Не преклонился я, хоть я не трус,
Хотя обиду чувствую глубоко,
Хоть мало жизнь люблю… Ну что ж, главред,
Попробуй, утоли свои печали! (Всыпает яд в мохито.)

Возвращается Яблоков, хватает стакан и залпом выпивает до дна.

Постой, мудак! Ты выпил!.. Без меня?


Яблоков (достает ноутбук):

Довольно, сыт я! Слушай же, Валерик,
Лайвджорнал мой!

(Читает из «Главреда».)

Ты плачешь?


Панюшкин:

Эти слезы
Впервые лью. Годами никого,
Кроме себя, не жалко так, чтоб плакать.
Да если вдуматься, не жалко и себя...


Яблоков:

Ну ты и сказанул! Писака! Что-то
Я нынче утомлен дедлайном.
Чего-то мне свербит. Пойду засну.
Прощай же!


Панюшкин:

До свиданья!

(один)

Ты заснешь надолго, блоггер,
Мой блоггер маленький мужского пола…
Но боже мой! Ужель он прав? И я
Не гений? И если на Луну меня отправить,
Я не смогу ни строчки написать?
Так там и просижу лицом усталым
К сияющей, торжественной ночи
И тоже, как те твари, буду
Потягивать уныло свой мохито?
О скука… скука…

Медленно уходит.